Арес 2
Шрифт:
Тон, которым это было произнесено, заставил Виктора прекратить поиски и снова посмотреть на слугу.
– Что еще? – Антипов был так взвинчен, что ему казалось, что лучше одним махом узнать все.
– Вам два послания, – охотно пояснил Рикста, вставая с топчана. – Одно устное, в его важности я не уверен, а другое – на бумаге. Очень важное. Но с разрешения вашей милости я начну с первого послания. Вдруг оно все-таки важное? А то второе может вас огорчить и вы не уделите внимания первому. Так ведь всегда бывает!
Виктору меньше всего хотелось сейчас слушать чьи-либо рассуждения о важном и неважном. Поэтому он просто подошел к окну,
– Что за послания? Говори.
– К вам позавчера вечером приходил какой-то человек. Я уже его видел раньше. Его зовут Кеаль. Он велел передать, что ваша болезнь затянется, но когда вы придете в себя, то самочувствие будет неплохим. Еще он сказал, что эти дни в замке вам все равно нечего делать и посоветовал прислушаться к нему, украсть госпожу графиню, а замок поджечь одновременно в нескольких местах, чтобы создать панику и предовратить погоню. Понимаете, он выглядел и говорил так… я не знаю даже как… внушительно, что ли… и грозно… пугающе! Поэтому я решил, что лучше сразу об этом расскажу. И знаете что, ваша милость, его манера общаться – точь в точь, как у Господина!
Рикста произнес слово 'господин' с придыханием, поэтому Виктор понял, что имелся в виду отнюдь не барон ан-Орреант. А тот, чья статуя заняла место в лучшей комнате замка Орреант. Тот, кто за поразительно краткие сроки выучил местный язык, и к чьим распоряжениям прислушивались с трепетом все… пожалуй, только за исключением Антипова, атеиста по рождению и эпикурейца по убеждениям.
– Ясно, – Виктор кивнул, решив, что поразмыслит потом над ролью Кеаля в его болезни и выздоровлении. – Ты все сделал правильно. Если этот человек еще появится и захочет с тобой пообщаться, то с ним не спорь, соглашайся. А потом все рассказывай мне. Где второе послание?
– Вот, доставлено с гонцом из замка Орреант вчера поздно вечером, – Рикста достал из-за пазухи свернутую в трубку бумагу, перевязанную красной лентой, и как великую драгоценность передал ее собеседнику.
Виктор же, не церемонясь, сорвал ленту, развернул послание и принялся читать про себя. Он сразу же узнал почерк – писал Нартел, но, видимо, под диктовку.
'Мой друг, я видел графиню. Не мог поверить сам себе. Она – копия Елены из Трои. Предлагаю бросить все, графиню украсть, а замок поджечь, чтобы отвлечь погоню. Орреант – не Троя, отобьемся. Арес'.
Антипов смотрел на бумагу с таким выражением лица, словно она была покрыта письменами самого князя ада. Ему казалось, что он принимает участие в какой-то грандиозной и безумной постановке в двух частях. Причем, сам Виктор появляется только во втором акте, а в первом были совсем другие персонажи. И один из них – главный защитник Трои по имени Арес. Антипов вообще начал склоняться к мысли, что все это неспроста. Его смерть там, появление здесь, встреча с богами войны и обмана, с графиней, даже поединок с Менелом может иметь какой-то смысл, быть частью неизвестного, но глобального замысла. Вот бы еще разобраться в этом… В минуты, когда Виктор ничего не понимал, он начинал усиленно верить в провидение, полагая, что бессмыслица – лишь видимость. Что нужно просто подождать, узнать побольше и тогда проникнешь в самую суть вещей. Что везде есть смысл: в поступках людей, в их словах, мыслях, и даже, что самое невероятное,
– Рикста, давай одежду, я возвращаюсь в замок! – молодой воин еще толком не осознал, что происходит, но догадывался, что в деле наметились существенные и неупорядоченные изменения. А для человека с воображением отсутствие порядка – это все равно, что для человека без воображения – хороший и стабильный доход.
Через короткое время Антипов, уже успев быстро подзакусить (два дня без еды – не шутка), несся по дороге в замок в сопровождении слуги. Виктор ощущал слабость, вызванную долгим лежанием, и очень надеялся на то, что ему не придется ни с кем сражаться.
Из-под копыт пыль почти не летела. Недавно прошел небольшой дождь, в воздухе еще ощущался запах влажной земли, а свежий и прохладный ветер усердно дул в лицо и заставлял прикрывать глаза.
Замок находился совсем недалеко от деревни и Антипов бы достиг его очень быстро, если бы не натолкнулся на группку из трех дворян, едущих в окружении слуг в противоположном направлении. Двоих из них Виктор знал в лицо, а с третьим даже общался.
– Господа, рад встрече! – поравнявшись со знакомыми, Антипов осадил лошадь.
Те, в еще чистых дорожных костюмах, тоже остановились.
– Господин ан-Орреант! – вскричал самый молодой из них, пучеглазый сын барона ан-Кнепа, одетый в темно-красный плащ и островерхний шлем. – Вы уже поправились? Мы наслышаны о том, что произошло. Надо же, схватиться с самим Менелом! А вы знаете, что у нас происходит? Вы решили остаться?
Молодой дворянин выпалил все это скороговоркой, а его спутники уставились на Виктора с глубочайшим вниманием. В таком тонком деле, как отъезд с турнира, каждая новая деталь может оказаться полезной. Вдруг стоит задержаться?
– Да, с Менелом мне не повезло, – пробормотал Антипов, обескураженный напором собеседника. – А уезжать пока никуда не собираюсь.
– Как не собираетесь? – удивился ан-Кнепа. – Ристалища не будет, да пожалуй и других состязаний тоже! А замок осадят со дня на день! Графиня не хочет сдаваться.
Из путаных рассказов Риксты Виктор уже понял, куда движется дело.
– Осадят? Ну и что? – Виктор попытался придать себе беспечный вид. – Это даже интересно. Разве вам не нравятся осады? Бывает очень забавно, особенно, если на стену лезут знакомые. Даже не знаешь, кого встретишь. Только успеешь поздороваться, а уже нужно его бить мечом или копьем.
Дворяне переглянулись.
– Вы все шутите, господин ан-Орреант, а там же будут королевские войска, – попытался объяснить ан-Кнепа. – Может быть осада – и хорошо, но разве король нас простит, если мы станем защищать графиню? Вот мой отец наверняка будет недоволен. И это еще слабо сказано! Я бы еще пошел против какого-нибудь графа, но против короля… нет…
– Господа, я бы тоже никогда не стал сражаться против короля, – ответствовал Антипов, пытаясь собраться с мыслями и решить вопрос: агитировать народ за возвращение в замок или сначала лично изучить там обстановку. – Не пошел бы, если бы мне король сказал: господин ан-Орреант, убирайтесь-ка вы домой и не мешайте моим людям. Но он такого не сказал. И более того: приказал войскам подойти к замку во время турнира! Когда все здесь и я тоже! О чем это говорит? Полагаю, что его величество не против небольшого веселья. Если король прикажет мне сдаться, то я это сделаю немедленно. Но без личного приказа… простите. Буду высматривать знакомых с высоты стен!