Арарат
Шрифт:
Заргаров обомлел. Схватившись рукой за побагровевшую щеку, он испуганно моргал, как бы не веря в реальность происшедшего. Опомнившись, он попытался превратить все в шутку. Но раскрасневшаяся от гнева Ашхен яростно воскликнула:
— Негодяй, если б я не презирала тебя, то сообщила бы кому следует о твоем низком поступке! Пока же хватит с тебя и этой пощечины.
Заргаров смиренно молчал: может быть, его смирение заставит Ашхен пожалеть о своей суровости…
— Пока хватит и этого! — с гневом повторила Ашхен. — А теперь убирайся!
— О, в каждом слове — жало змеи… — пробормотал Заргаров. — Так прекрасна лицом и так злобна душой!
— И ты еще говоришь
— Довольно! Как вы смеете оскорблять меня?
— Ах, так? Вот теперь будет довольно… — и лицо Заргарова обожгла вторая пощечина. — А это от имени всех женщин-армянок одному из тех презренных мужчин, которые в трудные для родины дни думают лишь о собственной шкуре!
— Кто дал вам право оскорблять?! — возмутился Заргаров.
— А что такое оскорбление для таких толстокожих, как вы? Убирайтесь вон и не смейте показываться мне на глаза!
— Ну еще бы! Жена героя!.. — сказал Заргаров.
— Вы не имеете права говорить о нем!
Заргаров продолжал стоять посреди комнаты, не двигаясь с места. Ашхен быстро подошла к двери, распахнула ее и сделала пренебрежительный жест в сторону Заргарова.
Ощупывая лицо, Заргаров вышел из комнаты.
Ашхен перевела дыхание. Долго еще она с удовлетворением вспоминала о пощечинах, отпечатавшихся на его лице.
Часть четвертая
РАЗГРОМ
Глава первая
ТЯЖЕЛОЕ ИСПЫТАНИЕ
АСКАНАЗ долгое время не мог оторвать взгляд от вершин Кавказского хребта, которые то пропадали за облаками, то поднимали головы, словно стремясь получше разглядеть то, что происходило у их подножия. Лишь одна гора, в которой чудилось нечто похожее на человеческую фигуру, как бы не позволяла тучам закрывать от нее горизонт, и вершина ее была всегда видна взору. Орудийная перестрелка, грохот минометов, рокот самолетов бесконечным эхом отдавались в горах и ущельях, нарушая величавый покой нагорья.
Внизу, в долине, рычал и бился Терек, — на обоих его берегах не на жизнь, а на смерть бились с фашистскими полчищами защитники Кавказа. «Куда добрались, а?..» — хмуро думал Асканаз, окидывая взглядом очертания далеких гор.
Прохладный сентябрьский ветерок освежал его разгоряченное лицо. Асканаз вместе с командиром дивизии, комиссаром и другими офицерами должен был явиться к командующему армией. Имя Андрея Федоровича Денисова пробуждало в душе Асканаза дорогие воспоминания. Асканаз знал, что у командующего таится в душе тяжелая забота — Алла Мартыновна и Оксана… Как далеко они сейчас! Но Денисов… «Хорошо работать с человеком, которого знаешь, которому веришь!» Асканаз вспомнил Денисова — его непреклонную волю, умение быстро
Штаб армии помещался в здании колхозного клуба-новостройки. После майских боев у Керчи Денисов принял на себя командование армией, в составе которой, вместе с русскими и украинцами, действовали армяне, грузины и азербайджанцы, нередко особыми воинскими подразделениями.
Командующий армией вместе с двумя членами военного совета, стоял перед раскинутой на стене большой картой. Услышав донесения адъютанта о явившихся на прием командирах новой дивизии, Денисов кивнул головой и обернулся к членам военного совета:
— Новые силы… Надо подбодрить их!
Вслед за Варданом Тиросяном в кабинет командующего вошли остальные командиры.
Денисов, который был знаком с Варданом Тиросяном, весело обратился к командиру армянской дивизии:
— Хороших молодцов собрал ты у себя, Вардан Андриасович! Ты помнишь, как в прошлом году под Ростовом немцы удирали от твоей части?! Вот и у Асканаза Аракеловича есть о чем рассказать новичкам! — Он заглянул в разложенные перед ним списки и продолжал: — Так, значит, Гарсеван Даниэлян командует уже ротой? Что ж, хорошо. У вас, говорят, уже были потери во время стычек? Ничего, придам пополнение из резерва армии. Кстати, думаю, вам подойдет Остужко, а? — и Денисов с улыбкой посмотрел сперва на Тиросяна, потом на Асканаза.
Тиросян от души поблагодарил и прибавил:
— Кто же откажется от опытных, закаленных бойцов!
Денисов поднялся с места, подозвал Тиросяна и показал на карте район действия дивизии. Затем он обратился к присутствующим:
— Немцы бросили на Кавказ свыше тридцати дивизий. Сейчас их кавказской группировкой командует генерал Клейст. Это старый волк… Но ничего, мы вскоре сможем выставить против его тридцати дивизий еще большую силу! Однако не надо упускать из виду суворовского правила, что воюют не только числом, но и уменьем. Вам отводится на фронте отдельный участок, но самое главное, чтобы вы не считали вашей задачи чем-то незначительным.
И по военному уставу и по основному закону войны надо равняться на передовых. Хорошенько внушите это бойцам! Если один взвод вырвался вперед, остальные взводы обязательно должны догнать его; к продвинувшейся вперед дивизии мы обязательно подтянем остальные. Лишь действуя по этому правилу, можно добиться победы.
Денисов умолк, потер лоб, затем медленно продолжал:
— Враг подобрался к Сталинграду. А здесь… вы видите, куда он уже зашел? Наш ответный удар должен быть обдуманным и сокрушительным. Мы защищаем Кавказ, но тем самым мы помогаем героям Сталинграда. Мы ведем борьбу за свободу народов Кавказа, но одновременно мы, вместе со сталинградцами, решаем судьбу всей нашей отчизны. Необходима беспощадная борьба с людьми малодушными и паникерами. Постарайтесь получше узнать людей, чтобы быть в состоянии правильно использовать их: если боец находится не на своем месте во время сражения, то и польза от него сомнительная.
Подав еще несколько советов, Денисов с особой торжественностью произнес:
— Посылая вас на фронт, армянский народ доверил вам свою честь. Вы делом должны оправдать это большое доверие… Итак, ждем ваших действий, ваших подвигов!..
— Постараемся хотя бы ценой жизни оправдать доверие родного народа и командования! — торжественно заверил Тиросян.
— Ну, желаю успеха!
Получив из штаба дивизии задание для своего полка, Асканаз Араратян вместе с Мхитаром Берберяном разрабатывал план боевых действий для каждого из батальонов.