Арарат
Шрифт:
— Что это за безобразие, товарищ Вртанес?!
Пред Вртанесом стоял юноша лет двадцати пяти, с круглым, полным лицом и узким лбом. У него были неестественно широкие веки, которые почти закрывали глаза. Асканазу не хотелось, чтобы хорошее настроение Вртанеса было испорчено. Зная подошедшего к ним юношу, он был уверен, что его негодование вызвано каким-нибудь пустяковым поводом, и поспешно сказал:
— О безобразиях поговорим после, товарищ Тартаренц: уже дали третий звонок, опоздаем на второе отделение…
— А я не к вам обращаюсь, товарищ Асканаз, а к Вртанесу. То, что я хочу сказать, касается
— А что случилось? — спокойно спросил Вртанес.
— А то, что председатель не поставил мои стихи в программу, а у меня чудесный материал. Что ж получается?.. Одному разрешают выступить, да еще артистам поручают читать стихи, а меня и вовсе лишают слова!
— Мне об этом ничего не известно.
— Так вот, я вас ставлю в известность! Давайте пойдем, скажите там распорядителю, чтоб мне дали слово… Ничего, если и опоздаете немного!
— Да ведь я тут не волен решать! — попробовал возразить Вртанес.
— То есть как это не вольны?! Вы же докладчик, они вас послушаются. Скажите им, пусть лучше кончат дело миром, а то все равно я своего добьюсь и выступлю!
Асканаз попробовал было вмешаться, но из этого ничего не вышло: Тартаренц не желал слушать увещеваний и стоял в такой позе, что пройти в зал можно было лишь оттолкнув его. А на это не были способны ни Асканаз, ни Вртанес.
— Я вам говорю, что одного вашего слова будет достаточно… Пойдемте со мной, — твердил Тартаренц.
— Ну хорошо, идите и попросите распорядителя от моего имени, чтобы вас внесли в список выступающих… — вынужден был уступить Вртанес.
Тартаренц потер лоб, взвешивая в уме, получится ли что-либо из этого или нет. Воспользовавшись его замешательством, Асканаз подтолкнул Вртанеса и сам вслед за ним быстро прошел в зал. Тартаренц закричал было Вртанесу: «Записку дайте, записку!», но контролер захлопнул дверь перед самым его носом, и Тартаренц кинулся ко второму входу — за кулисы.
Вртанес и Асканаз сели в ложе. Занавес был уже поднят. Один из поэтов читал свое стихотворение. Вртанес поглядывал то на сцену, то туда, где сидела Ара и Габриэл. Встречаясь с сияющим взглядом младшего брата, он старался забыть о неприятном разговоре с Тартаренцем.
Асканаз сперва внимательно слушал выступления, избегая смотреть в зрительный зал. В последнее время он держался очень замкнуто и ни с кем не хотел встречаться, кроме близких людей. Но когда в зрительном зале начали громко аплодировать одному из артистов, Асканаз невольно обернулся. Сидевшие рядом с Ара и Габриэлом две девушки словно этого и ждали: они перестали аплодировать и обе пристально посмотрели на него. Мысленно повторив имена: «Маргарит… Ашхен…», Асканаз как-то сразу помрачнел. Он словно забыл о том, где находится, и отдался воспоминаниям.
Вртанес не замечал душевного состояния Асканаза. Он то и дело вполголоса делился с ним своими впечатлениями, не обращая внимания на то, что Асканаз отделывается односложными ответами.
С минуту сцена оставалась безлюдной. Исчез и конферансье. В задних рядах тут и там слышались нетерпеливые хлопки. Вдруг на сцену вышел Тартаренц. Хотя в это время никто уже не хлопал, он несколько раз поклонился
Вновь наступило молчание. Тартаренц не хотел покидать сцену — он ждал аплодисментов, но в зале слышался лишь неодобрительный гул. Вртанес чувствовал себя так, словно слышал упрек: «Это ты помог ему выйти на сцену!»
А Тартаренц не сдавался. Выхватив из кармана другой листок, он принялся читать новое стихотворение. И опять до слуха зрителей доносились лишь отдельные слова, лишенные смысла. Но вот Тартаренц прочистил горло и, уже не глядя в бумагу, начал говорить:
— У нас — масса достижений. И если враг будет угрожать нашей священной отчизне, мы своей грудью отстоим завоевания социализма, именно своей грудью! — повторил он и ударил себя рукой в грудь.
Послышались редкие хлопки. Тартаренц раскланивался до тех пор, пока в зале не воцарилось полное молчание.
Когда он наконец удалился, Вртанес с облегчением вздохнул.
Начался концерт. Вртанес вместе со всеми восторженно аплодировал исполнителям народных песен (приглашены были лучшие силы столицы).
Был уже двенадцатый час, когда концерт кончился. Публика по аллеям парка направилась к выходу.
Вртанес и Асканаз собрались покинуть парк, когда к ним подошли Ара, Габриэл и Тартаренц вместе с темя двумя девушками, присутствие которых в зрительном зале так смутило Асканаза. Стараясь ничем не выдать своего волнения, он поздоровался с ними. Первая из них — Ашхен, стройная, с горделивой осанкой — три года назад вышла замуж за Тартаренца. У нее уже был маленький сын. Ее спутнице Маргарит казалось на вид лет двадцать. Этой тоненькой девушке с нежным лицом особую прелесть придавали пышные черные волосы. Прильнув к плечу Ашхен, она что-то нашептывала ей на ухо.
При виде Тартаренца на лице Вртанеса появилось недовольное выражение. Асканаз, которому не терпелось остаться одному, спросил Вртанеса:
— Значит, завтра собираемся у Шогакат-майрик?
— Да нет! — воскликнул Вртанес, радуясь возможности поговорить на другую тему. — Мы же изменили решение! Соберемся у меня!
Асканаз не стал возражать. Обратившись к Ара, он лишь справился о том, все ли знают, где собираться.
— Мне уже известно! — вмешался Тартаренц. — Я заготовил кое-что, чтобы прочесть в связи с твоим отъездом. Наверное, ты обратил внимание, как меня горячо принимали слушатели? А этот безмозглый распорядитель еще не хотел выпускать меня на сцену!..
Ашхен потянула его за рукав. Тартаренц отдернул руку и сердито посмотрел на жену. Делая вид, что не замечает молчаливой ссоры супругов, Асканаз обратился к Габриэлу:
— Габриэл, ты вместе с отцом и Наапетом завтра явишься прямо к Вртанесу, хорошо?
— А где же Зохраб и Егине? Почему их не видно? — обратился Вртанес к Ара (речь шла о их среднем брате, хирурге, и его жене).
— Егине я видел в перерыве. Она сказала, что Зохраба срочно вызвали в больницу: произошел несчастный случай, необходима была операция.