Арабская вязь
Шрифт:
– Нет, ничего... Помнишь Анарский перевал?
– Помню.
– Ох и врезали они нам! Я уж думал - все, кранты... Тебе спасибо, командир!
– Ну, если бы тогда не летчики...
– пожал плечами Тайсон. И в очередной раз удивился, почему настоящие фронтовики, бойцы по жизни и по судьбе, в своем кругу предпочитают вспоминать не победы и подвиги, а как раз наоборот, самые страшные и зачастую не делающие им никакой чести боевые эпизоды.
Хозяин квартиры, в которой сейчас мужчины пили водку, прослужил в роте спецназа около года. Один из многих десятков солдат, старшин
Собственно, изуродовало их почти одновременно: когда чеченский "гвардеец" ещё орудовал ножом над бесчувственным телом контуженного капитана, противотанковая граната уже распарывала брюхо спешащей на выручку БМП.
И вывозили всех в госпиталь последним "бортом": офицера с кровавой повязкой на месте уха, его сегодняшнего собеседника без обеих ног и ещё несколько тяжелораненых бойцов отдельной роты специального назначения.
Вскоре, в Моздоке, пришлось попрощаться - капитана отзывали в Ростов, а остальных ждала Военно-медицинская академия, ордена и скорый "дембель". Расцеловались, оставили друг другу адреса, обещали писать и, как водится, разошлись по гражданской жизни каждый своим путем.
На этом и строился расчет Тайсона: вряд ли станут его искать у человека, о котором и сам бывший командир не слышал ничего уже несколько лет.
Существовал, конечно, риск появиться некстати. Однако все вышло именно так, как планировал Тайсон: удивление, радость, воспоминания... Жена хозяина покормила грудного ребенка, быстренько и привычно организовала закуску, выпила за компанию пару капель и через некоторое время оставила мужчин наедине.
– Знаешь, командир... можно разве поверить? Я ведь так и мечтал тогда, в госпитале: женюсь, заведу сына, а потом повстречаюсь с тобой и с ребятами, кто жив останется. Поговорим, вспомним... Веришь?
– Верю. Так что у тебя за работа сейчас?
Есть такая фирма охранная - "Ураган"...
– Хозяин сделал паузу и странновато посмотрел на Тайсона:
– Не приходилось слышать?
– Нет, - покачал головой тот.
– "Ураган", - повторил с непонятным значением собеседник.
– Охранная фирма... Там все больше бывшие комитетчики заправляют, но и наша Ассоциация ветеранов тоже. Сижу сутки через трое в дежурной части, вроде диспетчера.
– Прилично платят?
– Тайсон знал, что лучший способ уйти от ненужных расспросов о себе - это перевести разговор на самого собеседника. Пока ему без особого труда удавалось отделываться от захмелевшего хозяина общими фразами.
– Ну, как сказать... Ясно, больше, чем пенсия!
Тоже неплохо, - согласился гость. И опять вернулся к вопросу, который они обсудили раньше:
– Так это ничего, если я переночую?
– О чем речь, командир! Ведь решили уже...
– Хозяин мутными и почему-то виноватыми глазами посмотрел на сидящего напротив человека:
– Точно остаешься?
– Остаюсь, если не прогонишь.
– Тогда пойду проверю, как там. Может, жена и постелила уже...
Бывший боец российского "бешеного"
Оставшись в одиночестве, гость огляделся. Обстановка свидетельствовала о том, что семья инвалида живет по нынешним меркам не то чтобы очень скудно, но и не богато. Старенькая, доставшаяся в наследство от родителей жены кухонная мебель, занавесочки, чайник, электроплита... К тому же в раковине за вечер поднакопилось грязной посуды.
Тайсон взял в руки лежащую рядом с тарелками пачку любительских фотоснимков. Пролистал в обратном порядке.
Сначала шли семейные, цветные: свадьба, улыбчивая супруга, сын во всех видах с момента рождения, родственники...
Потом попалось несколько фотографий с нынешней работы хозяина квартиры - в основном он сам в окружении красиво экипированных коллег и начальства в штатском. Но самую большую часть пачки составляли черно-белые снимки времен последней кавказской войны: сам гость с капитанскими погонами на плечах ещё не изуродованный и веселый, ребята из роты, боевая техника...
Неожиданно Тайсон почувствовал вполне естественные физиологические позывы - выпито и съедено было за вечер немало, а подходящего момента для посещения уборной как-то не нашлось. Он встал и прошел к двери. Аккуратно, стараясь нечаянным шумом не разбудить засыпающих домочадцев, открыл её и шагнул в коридор.
– Алле? Да, это я попросил соединить...
Голос хозяина звучал приглушенно, на грани шепота - так обычно говорят те, кто не хочет быть услышанным никем, кроме собеседника на другом конце телефонной линии.
– Да, это я. Он здесь... Да, конечно! Что? Он у меня дома. Переночует...
Тот, о ком шла речь, замер, стараясь не выдать своего присутствия даже шевелением воздуха. А хозяин квартиры тем временем продолжал:
– Нет, я прошу вас - только не здесь. У меня жена, ребенок... прошу вас! Вы не представляете, что может произойти...
Шепот чуть было не сбился на крик:
– Послушайте, я ведь сделал все, как было приказано. Но, пожалуйста... Точно! Я точно знаю, что до утра. Он выпил, никуда не пойдет и сейчас ляжет спать. Перекройте пораньше парадную, и никак не пропустите! Только не здесь, я прошу вас... Спасибо. Спасибо, я постараюсь!
Еще не успела звякнуть упавшая на рычаг трубка, а человек, которого когда-то звали Тайсон, уже опять занял место за столом.
Вернувшийся в кухню хозяин присел напротив:
– Все в порядке, командир?
– Тебе виднее.
Что-то, видимо, изменилось в лице бывшего капитана, потому что собеседник переспросил:
– В каком смысле?
Вместо ответа гость медленно вытащил из-под клеенки ТТ и снял пистолет с предохранителя:
– Ну, боец? Слушаю тебя.
Не отводя глаз от уродливого шрама на месте ушной раковины своего бывшего командира, хозяин сглотнул слюну:
– Они меня разыскали через военкомат...
Стрелки неумолимо ползли по циферблату, отсчитывая минуту за минутой. Время было дорого, но Тайсон выслушал до конца.