Арабская вязь
Шрифт:
– Как ведет себя наш новый агент?
– Активно сотрудничает. Повода для подозрений пока не давал.
– Что вы ему пообещали?
– Свободу и гарантии личной безопасности со стороны правительства США.
– Деньги?
– Нет, сэр, в этом не было необходимости. Он большой негодяй и продажная полицейская сволочь, однако, совсем не дурак. И прекрасно понимает, что одно дело - сесть в американскую тюрьму за мелкое страховое мошенничество с деньгами каких-то арабов, и совсем другое - по-настоящему задеть интересы национальной безопасности. Как только
– Шантаж? Он работает на нас из обычного чувства страха?
– Нет, сэр. Из чувства разумного патриотизма.
Господин Бургхоф хотел всего-навсего пошутить, но собеседник воспринял его слова вполне серьезно:
– Да, конечно, патриотизм... это великая вещь! Я всегда говорил господину
Президенту в частных беседах, что вербовки сотрудников на идейной основе значительно более надежны, чем использование продажных или трусливых агентов. И господин Президент со своей стороны...
В течение следующих пяти минут кадровому разведчику Бургхофу пришлось выслушивать разглагольствования шефа, как две капли воды похожие на выступления советских партийных "выдвиженцев", в недавнем прошлом попадавших по разнарядке на руководящие должности КГБ. Только на этот раз вместо коммунистических идеалов, пролетарского интернационализма, классовой солидарности к месту, а чаще - не к месту упоминались общечеловеческие ценности и достижения американской демократии.
– Так вот, некоторые напрасно недооценивают... Спасибо, можете идти!
Господин Бургхоф порадовался, что у собеседника все-таки хватило ума прервать монолог при появлении официанта с подносом.
– На здоровье!
– Высокопоставленный вашингтонский чиновник, считавшийся специалистом в области национальных культур и международных отношений опрокинул в себя наперсток водки, лизнул кусок льда, и тут же запил его горячим кофе. Очевидно, он видел нечто подобное в каком-нибудь кинобоевике про казаков.
Господин Бургхоф поморщился, но вынужден был последовать примеру босса.
– Да, кстати, по поводу наших русских партнеров. Нашли вы этого... Тайсона?
– Нет.
– Почему же, мистер Бургхоф?
Вопрос был, в общем-то, риторический. С одной стороны, после атаки пилотов "Аль-Кайды" на Всемирный торговый центр, с демократией в Соединенных Штатах было покончено, и прятаться от полиции стало намного труднее. С другой стороны, к заметному снижению уровня преступности это не привело, и серьезный профессионал, решивший перейти на нелегальное положение, испытывал в новых условиях куда меньшие неудобства, чем законопослушные американские граждане.
– Мы делаем все возможное, сэр.
– А что по этому поводу говорит их официальный представитель?
– Он пытается нам помочь, сэр. Но, пока безуспешно.
Собеседник господина Бургхофа допил кофе и покачал головой:
Это очень, очень плохо. Вам бы надо вести себя с ним пожестче насколько я знаю русских, они постоянно хитрят и уважают только большую дубинку. Понимаете?
–
Предусмотрительный Бургхоф до сих пор так и не доложил своему шефу о том, что полковник российской военной разведки, о котором идет речь, тоже куда-то внезапно исчез со вчерашнего вечера, ускользнув от охраны и из-под наружного наблюдения. Он решил пока не поднимать шум по этому поводу - в настоящее время оперативники чикагского отделения, во главе с Питером Черненко, пытались прояснить ситуацию собственными силами.
– От русских можно ожидать чего угодно.
Следует признать, что они сыграли очень важную роль в подготовке и проведении операции, - осторожно заметил господин Бургхоф.
– Ну, и великолепно... В чем дело?
Подошедший без приглашения официант по-английски, но с ярко выраженным русско-еврейским акцентом, сообщил, что заказ готов.
– Ладно, несите... я слушаю, мистер Бургхоф.
– Источник в "Интернейшнл Хеалс Иншуранс" уже сообщил нам достаточно ценную информацию о системе безопасности центрального офиса. Теперь у нас есть план
всех его помещений, включая зоны ограниченного доступа. Имеются также: подробная схема дислокации постов вооруженной охраны, таблица радиочастот, позывные на каждый день недели, коды некоторых замков и несколько идентификационных карточек для технического персонала. Более того, мы получили возможность снять копию с одного из электронных ключей.
– И это все?
– Это главное, - честно говоря, разведчик ожидал от своего начальства несколько иной реакции.
– Остальные сведения пока носят второстепенный характер, хотя тоже могут очень пригодиться.
– Что вы имеете в виду?
– Например, установочные данные и психологические портреты сотрудников компании, включая иностранцев и американских граждан арабского происхождения, их приметы, номера используемых и резервных мобильных телефонов, служебный транспорт, личные машины, домашние адреса...
Господин Бургхоф прервал себя на полуслове, увидев, что к столику возвращается официант. В тишине, нарушаемой только звяканьем посуды и приборов, мужчины принялись наблюдать, как он расставляет на скатерти пресловутые "блины с икрой", две порции шашлыка "по-грузински" и холодный мясной суп со свеклой, обозначенный в меню, почему-то, как "борщ". Когда все, что нужно, было расставлено, разложено и разлито, председатель Комитета безопасности национальной территории США кивком отпустил официанта и вновь обратился к подчиненному:
– Сюда следует добавлять вот это... белое, в баночке.
– А что это такое?
– Русский йогурт.
– А в меню написано - "смье-та-на".
Некоторое время американцы приобщались к таинствам чужой кухни. Наконец, непосредственный начальник Бургхофа вытер губы салфеткой и отодвинул прибор:
– Знаете, мне кажется, этого не достаточно.
– Вы имеете в виду сегодняшний обед?
Но собеседник, кажется, даже не почувствовал иронии:
– Нет. Я имею в виду результаты работы агента.