Аптекарь 2
Шрифт:
Дело доходило до смешного. Сбежавший на Запад после революции 1917 г. А. Керенский прожил на 25-50 лет больше своих противников Ленина и Сталина, хотя не имел за собой столько медицинских ресурсов. И это при том, что советские врачи, ловко манипулируя марксисткой теорией, жонглируя лозунгами и совдеповскими постулатами, как дважды два доказывали, что Советская власть, раскрепостившая человека, создала все предпосылки, чтобы люди жили по двести, триста, и даже тысячу лет.
Порука в том самая передовая советская наука - геронтология. И для экспериментов в Кремль доставляют десятки орангутангов. Мол, их органы более жизнестойки и не обладают дурной наследственностью. А доктора - врать
Еще в середине лета Черненко почувствовал себя очень плохо и ушел в отпуск по состоянию здоровья. Заседания ЦК Политбюро стал в его отсутствие вести Горбачев. Казалось все идет по накатанной колее, так как Черненко сидит на своей даче, в инвалидной коляске, и не может даже нормально передвигаться по участку. Его знаменитая фраза: "все хорошо, все хорошо", которой Черненко неизменно отвечал на все обращенные к нему вопросы, ставила в неловкое положение всех собеседников, и свидетельствовала, что генсек всегда занят собственными глубинными мыслями и проблемами.
Личная охрана членов Политбюро от души хохотала, пародируя Черненко на все лады во всех кремлевских закоулках. Потому, что однажды покойный Брежнев на вопрос Черненко "как дела?" ответил:
– Да вот понос привязался, я даже усрался.
На что Черненко ответил своим любимым:
– Все хорошо, все хорошо....
Брежнев тогда вспылил:
– Что же тут хорошего? Я тут усрался, а ему "все хорошо, все хорошо!"
У Горбачева был основной соперник - главнокомандующий ВС маршал Устинов. Который сам претендовал на пост генсека. И влияния у него было намного больше. А надобно сказать, что армейский клан и чекистский, любили друг друга не больше, чем банды футбольных фанатов ЦСКА и Динамо. Такие вот дипломатические коллизии.
Заметим, что Андропов, в свое время, наложил на Устинова серьезные оковы. Целый капкан. Маршал попал в "бутерброд". Сверху на него давил партийный куратор от Политбюро над армией Романов, а снизу - собственный заместитель, начальник Генерального штаба Огарков, человек из андроповской колоды, ратовавший за "разумные военные расходы". При этом, что при капитализме, что при социализме деньги всегда трансформировались во влияние и власть.
А финансы на армию сатрап Андропов выделял очень скупо. Г. В. Романов, как опытный конь в пальто, вспоминал: "Когда Андропов пришел, он мне прямо сказал: "Ты мне нужен в Москве. Устинов дрова ломает, много денег тратит на оборонку, а нам уже не хватает"". Забавно, что в условиях когда "нам уже не хватает" денег на армию, именно Андропов приложил все свое влияние, что бы Советская армия вошла в Афганистан. И там завязла, умываясь кровью, в условиях дефицита сил и финансов. Это попахивает прямым предательством.
И вдруг, нежданно-негаданно, вдали от пристальной опеки кремлевских врачей, Черненко стал стремительно выздоравливать. На даче он окреп и посвежел и был готов к работе. Выздоровление казалось практически полным. В начале сентября Черненко вышел из отпуска и вновь забрал все властные полномочия у Горбачева. Да еще этот закаленный интригами и политической борьбой партийный волкодав вдобавок спелся с Устиновым. Старые партийцы — они такие. Мастера подковерной борьбы. Брежнев и Черненко работали вместе еще в Молдавии и с тех пор Константин Устинович сопровождал Леонида Ильича до самой смерти. Позиционируя себя в качестве верного члена брежневского клана, так что по инерции даже пролез в генсеки.
5 сентября, когда Романов, как "оборонный секретарь", был с дружественным визитом в социалистической Эфиопии, маршал Огарков был внезапно снят со своей
Романов стал подвергаться критике и несколько утрачивал свое партийное влияние, не вывозя в схватках со слаженным тандемом армейцев. Андропов был уже давно мертв и его влияние ослабело. Его людей начали потихоньку убирать из властных кабинетов. В октябре партийный пленум провел лично Черненко, выглядевший здоровым и бодрым. После пленума Черненко предоставил в ЦК докладную записку, с предложением перенести 27 съезд КПСС, запланированный на начало 1986 года, на полгода раньше.
Предполагалось, что на этом съезде Черненко перетряхнет состав Политбюро и уберет М. С. Горбачева и других безбашенных "младореформаторов" дерьмообразной консистенции. Горбачев попал в опалу. Он пытался провести подготовку к тематической партийной конференции, но быстро убедился, что его распоряжения тонут в глубинах идеологически подкованного партийного аппарата и не выполняются. Да что там! Итоги проводимой партконференции должен был утвердить предновогодний пленум ЦК, но этот пленум так и не был созван.
На первый взгляд Горбачев сдался. Идя официальным путем, он ничего сделать не мог. Поэтому Горбачев прикинулся паинькой и ушел в отпуск. Готовя себе алиби. Хитро! Мишаня улетел в ноябре в Пицунду. Под лозунгом: "Ой боюсь-боюсь. Тикаю без оглядки!" И там, на отдыхе все время этот "интеллектуальный сантехник в депрессии" о чем-то шушукался с Шеварнадзе. А грузинское отделение КГБ обладало и обширными финансовыми возможностями, и умелыми командами "ликвидаторов."
Можно сколько угодно смеяться над невысоким интеллектуальным уровнем советской партийной элиты. Над министром культуры Фурцевой, по прозвищу "Ткачиха", которая пыталась рулить культурой без всякого образования, над лысым придурком Хрущевым, по прозвищу "Кукурузник", который при Сталине старательно исполнял роль полупьяного шута, над глупым Андроповым, который привел к власти команду "младореформаторов", над Горбачевым, по прозвищу "Комбайнер", развалившим великую страну и принявшемся рекламировать пиццу. Все это так, интеллект не был их сильной чертой. Народные анекдоты тому порукой.
И не только. Говорят, та же Фурцева как-то, находясь в Третьяковке, сдуру ляпнула тому же Арманду Хаммеру: "Я дарю Вам эту картину Малевича". В надежде, что американский миллиардер воспримет все как шутку. Так как народное достояние, выставленное в знаменитом музее, оценивалась в миллион долларов и Фурцевой совершенно не принадлежало. Но Леви Кохан шуток не понимал. Он тут же беспардонно содрал картину со стены и спрятал в свой портфель. Отнимать у иностранного гостя драгоценную картину не стали. В качестве "отката" Хаммер вложил в личную дачу Фурцевой сто тысяч долларов. Но этот роскошный особняк стал формальным поводом для снятия Фурцевой с должности. Этот эпизод вошел в автобиографическую книгу Хаммера, изданную в 1987 году.
Как тут не вспомнить знаменитую ленинскую фразу, что когда "кухарка или ее сынок начинают управлять государством, то во всей стране пахнет жареным!" И это - аксиома!
Но эти люди брали другим - звериной жестокостью, готовностью лить кровь и идти по головам до конца, презрению к человеческой жизни. И полным отсутствием моральных терзаний. Достоевщиной "тварь я дражайщая или право имею" эти граждане никогда не страдали. Элита считала, что имеет право по собственному капризу отнимать человеческую жизнь у тысяч или даже миллионов. И не будет за это наказана.