Апсу

Марков Александр Владимирович

— Эа. послушай, мне так много нужно узнать. Ты же мне все расскажешь, правда? Мне ведь нельзя волноваться, а я ужасно волнуюсь, потому что ничего не знаю.

— Конечно, я отвечу на все твои вопросы: У меня даже есть на это время: с тех пор как дэвы взяли на себя все заботы о раненых, мне почти нечего стало делать — Первый свой вопрос можешь даже не задавать: с Мирегал все в порядке, она, правда, тоже перенервничала — ведь она рвалась сюда, к тебе, а ее не пускали. Она проревела вчера весь день внизу, в прихожей, и только под утро заснула, когда ей сказали, что ты останешься жив. Ки-Энду перенес все гораздо легче, чем ты. Правда, он тоже надышался отравленным воздухом, но нервы у него оказались покрепче. Он уже давно

встал и принялся за дела.

— А Энар, он остался там, на стене, или тоже поплыл к быку?

— Он побежал по берегу и попытался напасть спереди. Он рисковал, пожалуй, даже больше, чем ты. Это просто чудо, что он остался жив. Если бы не Энар, вам бы не удалось совершить свой подвиг: он отвлек внимание врага в решающий момент. Тун, по-видимому, первым заметил Энара. Он уже навел на него свое оружие, но гром не успел грянуть — в этот момент ты нанес ему удар куда-то в область поясницы. Тун попытался расправиться с тобой, но опять не успел Ки-Энду свалился на него сверху и дважды пронзил ему шею. Но я вижу, что зря рассказала тебе все это: ты опять побледнел, и пульс у тебя участился. Поспи еще немного. Или, может быть, хочешь поесть?

— Нет, подожди. Расскажи мне еще, как прошла битва. Или нет, это потом, сейчас я только хочу узнать, не погиб ли кто-нибудь из наших?

— Мы победили, ты же знаешь. Погибших мало, нам очень повезло.

— Ну, а наши все живы?

— Ты имеешь в виду Ио-Син-а-Хут? Что ж, я скажу. Смешно скрывать что-то от человека, зарубившего туна и оставшегося после этого в живых… Мы… потеряли многих, Гилли. Очень-очень многих. Ио-Син-а-Хут всегда был впереди, во всех схватках. Я не буду перечислять всех погибших, ладно? А из наших соседей — это Вайл и Беллан. Вайла не стало еще позавчера утром — он пал в битве у южных ворот. А Беллана зарубили в ночном сражении. Но самая тяжелая утрата ждет нас впереди: смертельно ранен Син-Оглан, он доживает последние часы. Ки-Энду не отходит от его постели.

— А дэвы? Что же они его не лечат?

— Они оказались бессильны. Единственное, что им удалось, — оттянуть смерть на несколько часов, чтобы Син-Оглан успел попрощаться с близкими. О, если бы ты знал, как это тяжело, — дежурить у постели умирающего, особенно, когда это такой человек… почти родной. Я… я даже плакала, веришь, Гилли. Ки-Энду проклинает свою глупость, во всем, что случилось, винит себя, говорит, что лучше бы ему не родиться на свет, называет себя убийцей и могильщиком рода человеческого, а его старый умирающий отец утешает его. Смотреть на это невыносимо. Син-Оглан, который с самого начала отговаривал сына, убеждал его не нападать на нидхагов, теперь, умирая, говорит, что тот все делал правильно. Это ужасно, Гилли, ужасно все, что мы сотворили, и впереди только мрак, и ничто не спасет нас! Горе нам, и всему миру горе!

Гил обнял сестру, и она безудержно разрыдалась.

— Прости меня, братик!.. Я сейчас… Все, я больше не буду, — бормотала Эалин, заливаясь слезами. Наконец ей удалось взять себя в руки, она встала и, улыбнувшись Гилу, молча вышла из комнаты.

Вечером в приемном зале мелх-а-бета состоялся тайный совет. От дэвов на нем присутствовали Кулайн, Илмар и Хейм-Риэл; приглашения получили также предводители людских воинств, мелхи Халгат, Ки-Энду, Гиор и Гелас; Верховный повар Балг, начальница госпиталя Эалин и прославленный капитан Ган-а-Ру; приглашен был и Хайр, после ранения Син-Оглана возглавивший оборону восточной стены и, разумеется, славные герои Шем-ха-Гил и Энар, вместе с Ки-Энду уничтожившие страшного быка.

Все собравшиеся выглядели усталыми, измученными и угрюмыми; и у всех были на то причины: Ки-Энду только что потерял отца, Гил и Энар еще не пришли в себя после битвы с быком, Гиор, Ган-а-Ру и Хайр были ранены. Даже дэвы, и те были печальны, хотя никто из собравшихся еще не знал причину их грусти.

Один только Халгат держался

спокойно и уверенно, сохраняя достоинство и всем своим видом показывая, что если и произошли какие-то неприятности, то он тут совершенно ни при чем. На правах хозяина он взял слово первым. Своим тихим, чуть дребезжащим голосом он заговорил на древнем языке, которому дэвы учили первых людей:

— О дэвин хан да люмиен, ом одомгард, абсу ла хет-а-белин, омн ойр сан хайре виден ди…

— Оставь церемонии, Халгат, — прервал его Илмар, — говори так, чтобы все тебя понимали. Современное южное наречие ничем не хуже старого дэвинмола, и не нужно делать из языка что-то большее, чем просто язык, только потому, что его разработала мыслящая машина по имени Мидмир.

— Хорошо, я буду говорить по-нашему и без всяких церемоний скажу, что рад видеть в своем доме высоких гостей, спасших наш город от разорения и гибели. Приветствую вас, о великие дэвы, да не померкнет в веках ваша слава. Что могу я сказать об обороне Эллигата? Сверх того, что вам поведал гонец, мне почти нечего добавить. Ведь в последний день, когда произошла главная битва, я был фактически отстранен от власти. Я призывал своих воинов к благоразумию, но они не подчинились мне и предпочли встать на сторону господина Ки-Энду, который и руководил всеми мероприятиями накануне и во время сражения. Посему я не в ответе за то, что произошло вчерашней ночью. Продлись моя власть, мы бы спокойно и без жертв дождались вашего прихода, о великие.

— Хорошо, Халгат, — сказал Илмар, — хорошо, что ты сложил с себя свои полномочия накануне битвы. Как нам известно, ты сделал это по своей воле и без принуждения. К сожалению, это чуть ли не единственно верное решение из всех, которые ты принял за последнее время. Мы подробно изучили все твои поступки и решили, что хоть ты, вероятно, человек от природы честный, достойный и мужественный, вверенная тебе власть дурно повлияла на твою душу. Не огорчайся. Испытание властью — одно из самых страшных, и мало кто из людей способен его выдержать. Не выдержал и ты. Поэтому мы решили передать твою должность другому. Жители Эл-а-Дена выберут себе нового мелхаи, по всей видимости, им станет Гелас. Для тебя же мы подыскали другое место, на котором ты тем не менее сможешь проявить все то добро, что в тебе, мы знаем, осталось.

— Никто не сравнится с вами в мудрости и справедливости, о лучезарные. Что же это за место?

— Мы формируем новое большое войско в Меллнире, в горах Ио-Рагн. Тебе мы хотим доверить командование одним из отрядов.

— Благодарю, — Халгат склонил голову, пряча злобную усмешку. — Я весьма польщен оказанной мне честью. Как знать, может быть, мне и впрямь удастся лучше проявить себя на новой должности. А тебе, Гелас, если ты действительно займешь мое место, желаю снискать на нем больше почета и славы, чем удалось мне, недостойному.

Сказав это, Халгат сел и до конца совета не проронил ни слова.

После короткой паузы заговорил Хейм-Риэл.

— Я должен сказать кое-что об уничтоженной вражеской машине и погибшем туне. Мы опознали его — это Хасмод, один из главных создателей Мидмира, впоследствии — верховный смотритель Хумбы, правая рука Шемай-Лоха. То, что Гил, Ки-Энду и Энар сразили его — поистине чудо из чудес. Никогда раньше ни туны, ни дэвы не погибали от руки человека. Поэтому то, что случилось, для нас не только радостно, но и грустно немного, ибо лишний раз напоминает о том, что мы всегда знали, но о чем старались реже задумываться: отпущенный нам срок не бесконечен. Быть может, наше время уже подходит к концу, и вам, людям, предстоит вскоре остаться одним в этом мире. Он ваш по праву, мы же здесь чужие; придет день, и вам нужно будет самим отвечать за его судьбу. Историю нельзя повернуть вспять. Нас становится все меньше, вас — все больше; мы слабеем, вы же набираетесь сил — ваш дух уже настолько тверд, что вы можете убивать нас.