Апрель
Шрифт:
— Вы что, играть хотите со мной? То вы забираете свои перила, то просите снова их взять!
Гольд горячо заговорил: он ошибся, ему не следовало терять деловых связей с господином майором, это прочнее и лучше, чем дела с американцами. Ставка на сигареты оказалась ненадежной. Американцы со всеми стали рассчитываться сигаретами. Каждый брал, надеясь на высокую цену. И вот город наводнен сигаретами, и они упали в цене.
— Я не хочу, чтобы вы ставили меня в зависимость от колебаний цен на черном рынке, — оборвал Лазаревский сетования Гольда.
— Прекрасные
Александр Игнатьевич отвернулся от Гольда. Перила действительно были очень нужны строительству сейчас, а получить их раньше мая не представлялось возможным. На заводе, который изготовлял чугунное литье, не было ни материалов, ни рабочих рук. Завод был обречен на длительное бездействие. «Придется взять перила у этого спекулянта», — подумал Александр Игнатьевич.
— Ведь не собираетесь же вы ставить на вашем мосту деревянные перила! — продолжал Гольд. — Вы, господин майор, строите мост для города прекрасных архитектурных ансамблей. Ваш мост не должен дисгармонировать…
— А что вам до гармонии, — оборвал Гольда Александр Игнатьевич, — вы хотите только заработать.
Тут Гольд решил, что настал удобный момент выполнить поручение Хоуелла. Он приблизился к Лазаревскому и, легонько взяв его за локоть, заговорил доверительным тоном:
— Неужели вы, господин майор, отказались бы от случая?
Не глядя на Гольда, Александр Игнатьевич безразлично спросил:
— Какого случая?
— Тоже заработать.
— Как это — заработать?
— Положить кругленькую сумму в карман.
Александр Игнатьевич искоса глянул на Гольда. Он не понял, что тот намекает ему на взятку. Думал, что разговор идет об одной из комбинаций, которые непрерывно рождались в коммерческой голове венского инженера.
— Вы, я вижу, совершенно не понимаете, что такое советский строитель. Это строитель, а не делец. Он строит, а не делает деньги.
— Я не понимаю, почему бы ему, этому строителю, не сделать хорошенького бизнеса, если представляется случай!
Александр Игнатьевич понял, что Гольд пришел не для того, чтобы делиться с ним своими праздными выдумками.
— Какой случай? — насторожился Александр Игнатьевич.
— Получить деньги от людей, которые, скажем, заинтересованы в том, чтобы мост строился медленнее или совсем законсервировался на некоторое время.
— Мост строится и будет закончен в обещанные сроки, — резко ответил Александр Игнатьевич.
Но Гольд не унимался.
— А если бы, — вкрадчиво проговорил он, — если бы к вам пришел человек с предложением денег? Очень крупной суммы?
Александр Игнатьевич порывисто повернулся к Гольду, взял его за отворот голубого пиджака. Тот удивленно взглянул на спокойное лицо Лазаревского, затем перевел взгляд на его большую, сильную руку.
— Я бы вышвырнул этого человека вместе с его деньгами туда, — Александр Игнатьевич снял руку с отворота и показал на канал: там, на мутной воде, плавали большие светлые щепки.
Гольд поежился, разгладил примятый
— Я пошутил, господин майор, — смущенно пробормотал он. — Все это невинная шутка, не более.
— Не советую шутить со мной впредь подобным образом. От вашей «невинной» шутки на версту несет провокацией. Для шуток с вами у меня нет времени. И, видно, о шутках у нас различные представления. Перейдем к перилам. Соблаговолите их доставить на строительство через неделю, не позднее. Я выдам вам расписку, что перила приняты, и вы получите в финансовой части деньги. Предупреждаю, что после этого я с вами ни в какие объяснения относительно перил не вхожу. Все!
Александр Игнатьевич повернулся к Гольду спиной и неторопливо направился в кузню. Гольд пожал плечами: «Отказаться от даровых денег? Ничего не понимаю!»
И он помчался в обратном направлении, забыв о советах врача. Размеренной и спокойной жизнью Гольд решил жить, когда у него будет достаточно денег. Он чувствовал, что они приближаются к нему. Он летел им навстречу.
Обедать Александру Игнатьевичу в этот день не пришлось. На середине Кертнерштрассе машина вдруг зафыркала, запыхтела и остановилась. Василий смущенно крякнул:
— Вот досада, товарищ майор! Бензин кончился.
— Плохо ты стал хозяйничать, Вася. На тебя не похоже. Не рассчитал?
— Нет, не то, Александр Игнатьевич. Рассчитал, да израсходовал бензин вроде как на инженерную разведку. Целый день вчера по городу мотался: перила для моста разыскивал. Хочется мне этого жулика, что за свои перила норовит побольше содрать, от нашего строительства отстранить! Ну его!… И, знаете, наглядел! В конце города большущее кладбище, там есть чугунная ограда — полтора метра высоты, хорошего литья. Лучших перил для моста и не нужно. Замолвите слово генералу Карпенко, а мы снимем.
— Нет, Вася, это не годится. Не нужно давать повода для упреков. Скажут: в одном месте город восстанавливают, в другом — разоряют. Мы строим новое, из новых материалов.
— Тогда, товарищ майор, у меня другое предложение. Возле кладбища есть мастерские — делают памятники для могил. Я с каменотесом разговорился. Он первый меня спросил: «Чего ищешь, товарищ?» Хорошо, оказалось, по-русски Говорит. Еще при царе в плену был в Сибири и выучился. Я с ним покурил и околичностями выпытал что нужно. Он дал мне адресок литейной мастерской. Перед войной она отливала для могил памятники и кресты. Теперь хозяина там нет, а вагранка и оборудование сохранились.
— Ты думаешь, мастерская отольет перила лучше, чем это мог бы сделать завод?
— На заводе, верно, сделали бы и скорее и лучше, — согласился Василий, — да ведь сложно, Александр Игнатьевич, ради перил и фонарей пустить в ход большой цех. Других-то заказов нет! Один наш. Дела, скажем, на одну смену, а хлопот все равно что завод наново пускать.
Соображения Василия показались Александру Игнатьевичу резонными.
— Мастерская, говоришь, заброшена? Наверно, оборудования в ней нет. А рабочие руки? Понадобятся литейщики, формовщики, модельщики.