Аппарат
Шрифт:
Возьмем газету «Известия» (хотя в «Правде», «Труде», «Сельской жизни»… — тоже самое):
29 апреля 1976 года. На трибуне мавзолея стоят видные партийцы и хоронят маршала Гречко. Черненко на самом краю трибуны!
1 мая — Первомайская демонстрация. Те же люди. Черненко последний в ряду!
8 мая — Кремлевский парадный зал. Брежневу вручают маршальскую звезду. Черненко перемещается к середине ряда: за ним оказываются секретари ЦК: Зимянин, Катушев, Капитонов. Это верный знак подъема вверх!
29 мая — Другой кремлевский зал, подписание договора между СССР и США. Черненко
12 июня — Москва — Кремль. Подписание декларации Индия — СССР. Черненко обходит еще одного, стоящего в «очереди» — Демичева.
28 июня — Белорусский вокзал. Проводы партийно-правительственной делегации в Берлин. Позади Черненко оказывается еще больше народу — Кириленко, Пельше, Кулаков…
6 октября — Аэропорт «Внуково». Встреча Брежнева из Алма-Аты. Черненко обогнал всех претендентов и стоит рядом с Генеральным секретарем! Брежнев, улыбаясь, смотрит на него. Видимо, доволен…
Отныне, где бы ни появлялся Брежнев — на охоте, в зарубежной поездке, стадионе, театре и так далее — Черненко неотступно при нем.
Но Леонид Ильич вынужден всячески поднимать статус своего нового товарища и сподвижника — Константина Черненко. «Водиться» Брежневу с рядовым членом ЦК КПСС, не отягощенному привилегиями и благами, не очень престижно. Начинается быстрый подъем по линии «жизненных благ».
Фотографии, как четкий фиксатор жизни и деятельности АППАРАТА, расскажут немало любопытного и о последующих поколениях коммунистических лидеров:
— Сентябрь 1981 года. Брежнев вручает вторую золотую звезду Черненко. Первый щелчок затвора фотоаппарата фиксирует на чало церемонии — Леонид Ильич читает указ — секретарь ЦК М. С. Горбачев стоит позади Суслова, примерно в середине ряда — пятый от генсека.
Второй щелчок фотоаппарата — звезда на груди героя, а Горбачев обходит Суслова, еще нескольких человек и становится третьим (!) от Брежнева. Конечно, это стремление оказаться как можно ближе к «раздатчику благ» может показаться случайным. Но между двумя «щелчками аппарата» прошло всего несколько минут! Все присутствующие на этой церемонии стоят на месте, не «пританцовывают», словно «приросли» к полу, а Михаилу Сергеевичу отчего-то не стоится — он смотрит в объектив фотоаппарата и тщательно выбирает место для «истории».
— Ноябрь 1983 года. Званый прием в Кремле в честь годовщины Октябрьской революции. Генерального секретаря Ю. В. Андропова за столом нет. Он с августа месяца лежит в «Кремлевке», где врачи отчаянно сражаются за его жизнь. «Тронную» речь читает премьер Н. А. Тихонов. Старики — Черненко и Громыко, стоят слева от него. Гришин и Горбачев — справа. Но дело не в том, с какой стороны кто стоит, дело в том, что Михаил Сергеевич совершил еще один шажок к лидерству — сейчас путь к главному месту, где микрофон и место председателя преграждает один лишь Гришин (!).
— Сентябрь 1984 года. Вручение Черненко третьей золотой звезды. Гришин, похоже, проиграл! Между генсеком и Горбачевым никого нет! Они стоят рядышком! Ни у кого из присутствующих на этой многолюдной церемонии на пиджаках и мундирах нет ни одной звездочки. Лишь депутатские флажки на лацканах.
И жить обоим осталось меньше пяти месяцев!
Но я изрядно забежал вперед, опередив естественное течение времени. Брежнев еще жив и почти здоров. В том смысле, что ни на что не жалуется, с аппетитом ест, следит за собственным весом, любит смотреть мультяшки по телевизору… Работает он понемногу — 2 или 3 часа в день. Половина этого срока уходит на отдых. Но средства массовой информации неустанно поддерживают у народа веру в трудоспособность генсека. Все время публикуются его фотографии, не исчезают со страниц беседы с корреспондентами, приветствия трудовым коллективам по всяческим приличествующим датам…
Вторым человеком в партии является «Костя» — как величает Брежнев Черненко. «Костя» вынужден в этот период даже составлять распорядок дня своего шефа, планировать график его работы и отдыха. Каково состояние генсека, таков и график, генсек престарелый — график «застойный»!
И ничто не может нарушить стабильную и спокойную жизнь аппарата. Все выверено, все регламентировано и никаких ЧП. Разве что только мелкие «чепушечки» случаются на уровне культуры, литературы, искусства…
В одном из известнейших московских театров поставлена новая пьеса про революцию, а комиссия ее не принимает. Говорит, что образ Ленина в ней какой-то не такой — ернический, что ли…
Режиссер бегом в ЦК — к Брежневу!
Драматург за ним следом — к Брежневу!
Хотят хором выпалить: «Леонид Ильич, хорошая же пьеса! Сами посмотрите! Не пожалеете…»
Но работа аппарата выстроена так, что к Брежневу с такими пустяками не прорвешься. Для приема подобных посетителей есть «начальник штаба», он же заведующий общим отделом — Константин Черненко.
Он режиссеру и драматургу назначает встречу. Не сразу, конечно, а через несколько дней — надо про пьесу кое-что разузнать, посоветоваться с людьми опытными… Как иначе?
Когда наступает время для встречи, те приходят, рассказывают о спектакле, приглашают в театр, естественно…
Черненко не отказывается, но и не пойдет сам. Тут дело в «политике» — приди он в театр лично, там сразу многие скажут (больше того — в газетах напишут): на спектакле присутствовал член Политбюро, секретарь ЦК КПСС и так далее… Это, считай, уже почти что одобрение спектаклю, путевка в жизнь…
— Ты, Виктор, как к театру относишься? — хитро спрашивает Черненко меня и не дожидаясь ответа говорит. — Вот и отлично! Свяжись с Ефремовым… Там некий Шатров пьесу написал — сходи, посмотри, доложи…
Не успеваю я вернуться в свой кабинет, уже звонит телефон. На проводе сам Шатров.
— Виктор Васильевич, ждем вас непременно… Билетик в партере приготовлен. Четвертый ряд устроит?..
Что-то очень быстро позвонил? Я ж минут пять до кабинета шел, не больше. Ясное дело — не без хитрости Черненко все произошло: еще при «театралах» решил послать, а меня только сейчас в известность поставил.
Прихожу на спектакль. Шатров радуется, рядом со своей родственницей сажает, чтоб приглядывала, что ли? Сижу, смотрю на сцену.