Апостолы
Шрифт:
Так прошёл первый год, второй, третий…
Сердце и душа его стремились в Иерусалим! Да только ноги никак не несли в столицу. И он всё откладывал возвращение туда, где прославил себя как гонитель праведников, один из палачей Стефана. Даже ему пока не хватало сил вернуться в великий город. В глубине души Павел опасался, что его примут за нарочно переодевшегося врага, лжеца, лжепророка.
А Дамаск – чистый лист, на котором он, вдохновлённый Духом Святым, может писать новую историю новой и самой главной веры рода человеческого.
В это самое
Этнарх сидел в своём дворце, на троне, в окружении вельмож и стражи, когда к нему пожаловали старейшины еврейской общины. Эта община была самой влиятельной, и стоило выслушать посланцев.
– Что вам, иудеи? – милостиво спросил этнарх.
Он поигрывал пальцами правой руки в золотых перстнях по подлокотнику высокого трона, и драгоценные камни – рубины, сапфиры, изумруды – ярко переливались перед глазами строгих иудеев.
– О, всемилостивейший владыка, – сказал старший, – в Дамаске появился вредный человек, злой проповедник, и день ото дня мы терпим от него.
– Кто таков и что он проповедует? – спросил хозяин города.
– Это некий пришлый иудей по имени Павел! – сказал старший, и всё его окружение оживлённо закивало. – Он сеет волнения и смуту, подбивает мирных иудеев к бунту. Прикажи изловить его и казнить! Или отдать его нам, мы с ним поступим на наше усмотрение. Но сделать это нужно как можно скорее, иначе негодяй уйдёт. Ему помогут – слишком много его сторонников и последователей в Дамаске!
Этнарх взглянул на своих советников, теснившихся за его левым плечом, за спинкой трона, и те сразу потянулись к нему, зашептали: «Изловить и казнить, владыка! Изловить и казнить немедля!» Но этнарх и так знал: бунт чёрной краской зальёт его наместничество в Дамаске, скажет о нем царь Арета: не удержал в спокойствии великий город! Позволил власти пошатнуться! Так стоит ли он того места, что занимает?..
И тогда этнарх кивнул:
– Будет по-вашему, иудеи! – Он грозно выбросил руку с вытянутым указательным пальцем вперёд, и кровавый рубин в золотой оправе отразил свет факелов и лампад. – Приказываю запереть ворота, чтобы преступник не сбежал, схватить негодного Павла и доставить его ко мне! Я лично стану судить его!
Стража немедленно бросилась искать проповедника по всему Дамаску. Несомненно, что Павла ждала мучительная смерть! Но его паства уже разрослась за несколько лет, учеников и друзей было много.
Павел вёл беседу в одном из домов, где его принимали, туда и прибежали ветром его друзья.
– Павел, старейшины иудейские обвинили тебя! Этнарх тебя ищет! Поймает, будет пытать, а потом казнит! Надо скрыться!
Помощь пришла вовремя: Павла вытащили из дома и до ночи прятали по дворам. В это самое время по всему городу рыскали солдаты наместника, в темноте освещая факелами лица прохожих. Где
– Равви, идём за нами! – сказали ему.
Павел поднялся за единомышленниками на стену, и через бойницы ему открылась половина Сирии, спавшая под яркими звёздами. А ещё он увидел большую корзину для фруктов. Чтобы не доставлять всю провизию в город через ворота, создавая толкучку, да под взглядом подозрительной охраны, такие корзины часто использовались для быстрой переброски груза прямиком через крепостные стены.
– Забирайся в корзину, Павел, – сказал ему один их друзей. – И поторопись!
– Если у тебя много врагов, – переступая край корзины, улыбнулся проповедник, – то и много друзей! – Он уселся в неё. – Как дитя в колыбельке, – пробормотал Павел. – Как малое дитя…
– А вдруг равви упадёт и разобьётся! – воскликнул кто-то.
– Наши жизни в руках Господа, – успокоил учеников Павел. – Уповайте на Него и ничего не бойтесь!
А самому было страшно, и ещё как! Ведь там, внизу, всё ещё отрядами рыскали его враги, отсюда было видно, как они освещают улицы города факелами. А ещё, как правильно побеспокоились его друзья, нужно было удачно приземлиться, не сорваться! Потяжелее он был апельсинов, бананов и оливок!.. И вот уже раскачивалась корзина, цеплялась за камень, ползла вниз. А Павел… он шептал молитву, просил Господа и о счастливом приземлении, и об избавлении от рук врагов! И Господь услышал его. Как позже сам Павел напишет в своём втором послании к коринфянам: «В Дамаске областной правитель царя Ареты стерёг город Дамаск, чтобы схватить меня; и я в корзине был спущен из окна по стене и избежал его рук».
Так, беглецом, Павел покинул Дамаск и свою паству – и теперь его дорога лежала только в одном направлении. В Иерусалим!
Где за ним, увы, плотной вереницей тянулись недобрые дела. Много недобрых дел! Но разве Господь помнит грехи покаявшихся? Конечно, нет. Он только рад принять очистившихся грешников. Тем паче, ставших избранными его сотрудниками.
Только это укрепляло Павла в его возвращении в Иерусалим. Но мало кто шёл куда-то с таким противоречивым чувством, как Павел. Сердце его стремилось в Иерусалим, разум отговаривал от этого пути. Но Павел был тем человеком, который шёл по зову сердца. Потому что именно этот путь – путь человеческого сердца – прокладывает сам Господь.
Прошло много дней перед тем, как проповедник увидел перед собой стены Иерусалима. В столицу Иудеи Павел ступил врагом – и врагом для обеих сторон. Для первосвященника он был предателем, для апостолов – палачом их братьев по вере.
Его узнавали – слишком часто он прежде бывал на виду! «Это Павел! – шептались иные. – Палач Стефана! Хулитель Благой вести! Гонитель назареев!» Но очень скоро, и Павел это знал хорошо, ему столкнуться с власть предержащими. И они во всеуслышание скажут: «Он – отступник и враг!»