Апостол
Шрифт:
Тем не менее, вскоре поочерёдно два жнеца рассыпались передо мной. Но во мраке сада Смерти скрывалась, по ощущениям, целая армия.
— Ну и хрен с вами! — сплюнул я.
Меня безумно радовало то, что если я и паду здесь, то с оружием в руках. Не как безропотный баран, а как сражающийся хищник. Уже одно лишь это дорогого стоило.
И жнецы поспешили исполнить это моё желание. Сначала они нападали мелкими группами. Несмотря на моё появившееся предчувствие, даже зная их последующие действия, было сложно им что-то противопоставить.
Да
И как бы я не извивался, в конце концов, меня зажали в угол. Точнее, не угол, а всё те же металлические ворота. Спиной я упёрся в холодную поверхность металла, и когда на меня рвануло сразу четверо жнецов, я злобно закричал, встречая свою смерть. Или что здесь будет вместо неё?
Но когда меня вот-вот должны были поразить, со стороны приоткрытых врат дунуло морозным холодом, и в один миг между мной и противниками возникла могучая закованная в броню фигура.
Воин в блестящих доспехах с огромным щитом почти во весь рост встал на пути у жнецов, и лезвия их кос со звоном отбились от широкого щита.
— Успел! — радостно воскликнул воин, гудящим эхом из своего закрытого шлема.
Благодарить его времени не было. И уж тем более не было времени выяснять, кто он такой и с чего вдруг решил мне помочь. Не теряя момент, я обогнул стену его щита и в развороте поразил ближайшего жнеца.
Щитоносцу ничего объяснять не пришлось. Казалось, что он понимает всё куда лучше меня. И с его появлением дышать стало куда веселее. Почему-то его жнецы не спешили атаковать так рьяно, как меня. Зато если на меня налетало слишком много противников, с которыми я не мог справиться, то я тут же мог укрыться за выставленным между нами щитом. После чего уже переключался на более лёгкие цели.
Вскоре мы с этим воином вошли в какой-то общий поток. Наши действия были настолько слаженными, будто мы воевали бок о бок много лет. Я читал движения жнецов, а щитоносец предугадывал мои действия и реагировал наиболее оптимальным образом, прикрывая в опасные моменты.
Я раньше упоминал беспристрастность и безэмоциональность жнецов. Но теперь мне казалось, что на их черепах отражается гнев. Ранее сомкнутые челюсти раскрылись, будто изображая немой крик. И это снова меня безумно радовало. Напоследок покошмарить самих слуг Тёмной Госпожи! Что может быть лучше? Жаль, что только рассказать об этом уже никому не удастся.
Но вдруг жнецы резко остановились, и по саду разнёсся голос:
— Довольно.
Причём это был даже не голос, давящий на барабанные перепонки. Я его будто слышал вовсе и не ушами. Он пронзал само моё естество и естество этого плана.
— Почему ты противишься своей судьбе? —
И в отсутствие у него звука как такового я даже не мог определить, к какому полу он относится. Хотя я бы поставил на женский. По крайней мере, мне так казалось.
Я и щитоносец застыли в боевых стойках плечом к плечу, не сводя глаз со жнецов. Но я всё же ответил, срываясь на крик:
— Верни мне её! Верни мне Аску!
Незримый собеседник, будто не ожидал такого ответа, поэтому на несколько секунд повисла гробовая тишина. Но всё же вскоре он ответил:
— Всё происходит согласно незыблемому закону. Живое должно умереть. Рано или поздно. И никому не позволено нарушать законы равновесия.
— Неужели никому? Разве бездна не плевала на все законы и на это равновесие?!
И вновь повисшая тишина заставила меня внутренне возликовать. Я уколол в самую больную точку. И пока Смерть не нашла доводов против, я решил давить дальше:
— И мы оба прекрасно видим, что тот, кто соблюдает законы, проигрывает перед тем, кто плевал на правила! Бездна вот-вот поглотит Землю. И ты знаешь, к чему это приведёт. Её натиск на остальные миры усилится многократно. Смертным будет уже просто невозможно противостоять её новым силам.
Смерти вновь было нечего ответить, а я лишь начинал заводиться и говорить уже с укором:
— Аску убили именно таким оружием! Смесью человеческих знаний и сил бездны! Этого ты ждёшь?! Чтобы те, кто поддастся пагубному влиянию на новых мирах, получили огромное преимущество перед сопротивляющимися?!
Я ждал её ответа. Но Смерть будто обдумывала всё мною сказанное. Однако через несколько секунд всё же спросила:
— И что ты предлагаешь? Разве твоя Аска сможет остановить Вечножаждущую в вашем мире?
Я покачал головой:
— Она нет. Зато я смогу! В моих руках уже два её сердца, и на Земле больше нет того, кто был бы в силах захватить остальные. Но без Аски плевал я на Землю! И плевал я на остальные миры! Катитесь вы все в бездну! И пусть она вас поглотит!
Я демонстративно выпустил свою косу из рук, бросив её на траву, показывая, что мне уже всё равно. И лишь от решения Тёмной Госпожи зависит вся дальнейшая судьба мироздания.
Я бы хотел сказать, что мне и правду было всё равно. Но мои виски пульсировали в такт биению сердца, отстукивающему каждую секунду ожидания. И каждая секунда казалась настоящей вечностью. Пока Тёмная Госпожа не приняла решение.
Мой напарник напрягся, когда жнецы пришли в движение. Но тут же расслабился, когда стало понятно, что они опускают свои косы. Медленно через их армию протиснулся ещё один жнец и завис прямо передо мной. Он не выражал агрессии, а лишь буравил меня глазницами своего черепа, будто изучая, что я такое.
Наконец, его ладонь поднялась и протянула мне нечто, похожее на малый оракул. Только он был куда сложнее, и его линии были куда запутаннее всех оракулов, виданных мною ранее.
— Что это? — спросил я.