Апостол Смерти
Шрифт:
— Не внушил. Всего лишь посоветовал наконец высказать всё, что он на самом деле о ней думает.
— А девушка? Как ты узнал, что она его не любит? О её «маленьком секрете»…
Игорь заливисто рассмеялся.
— Я тебя умоляю! Все они одинаковые, тем более в таком возрасте. У каждой есть свои гаденькие секретики, которые разрушат любые отношения. Если, конечно, всплывут. Тем более, здесь всё очевидно. Парень собрался в армию, добровольно. Какая девчонка, только вкусившая обманчивые прелести совершеннолетия, будет ждать на пару с его матушкой? Разве тебе это незнакомо? Ты же вроде служил. — Он закончил своё замечание едким смешком.
Сердце вдруг
— Нет. Незнакомо.
— Ты можешь рассказать мне, Никита. На ближайшую вечность я твой единственный друг, и нам не нужно что-либо скрывать друг от друга, — авторитетно заметил Игорь. — Между нами не должно быть секретов, ведь больше их высказывать некому… А человек не может хранить их в себе вечно. Даже если он мёртв.
Я остановился. Он тоже, и между нами протянулся незримый канат, в ожидании, кто рискнёт потянуть его первым.
— Тогда, может, расскажешь, почему ты повесился?
Я произвёл эффект. Посвящать меня в свою тайну он если и собирался, то явно не так скоро. Как ещё объяснить такую неправдоподобную улыбку?
— А для тебя это действительно важно, — проговорил он, — или банальное любопытство раздирает?
Его тихий голос заглушали автомобильные сигналы со стороны дороги. Хоть мне и удалось что-то расслышать, что-то додумать, оживлённость Ленинского проспекта нервировала и сбивала с мысли. Для установления доверительного контакта требовалась более спокойная, располагающая к откровениям атмосфера.
— Мне важно, чтобы между нами было полное доверие, — невинно ответил я и поплёлся обратно во двор. Игорь пошёл за мной, и это было хорошим знаком. — Если до конца времён я буду общаться с одним лишь тобой… — Я выдержал паузу, подражая его манерам. — Я не люблю ложь и недосказанности и не хочу терпеть это от единственного своего собеседника. Я так не смогу, Игорь, и говорю об этом сразу, чтобы избежать возможных конфликтов в дальнейшем.
Пока мы неспешно пересекали двор, Игорь молчал, переваривая не то мою откровенность, не то моё лукавство. Да, мало кому приятны ложь и недосказанность, но то, что я сказал, обычно не занимало особого положения среди других моих принципов. А зря. Думаю, с этих пор нужно постараться приравнять его к более высоким приоритетам.
С этим решением мою грудь неприятно кольнула данная на кладбище клятва.
Идя плечом к плечу со мной, Игорь туманно произнёс:
— А ты можешь быть убедительным… Если действительно откровенен со мной.
— Так может быть…
Он резко остановился и одарил меня странной, прямо-таки леденящей улыбкой. Глядя на такой оскал, невольно поймёшь, что Хеллсинг — самый адекватный и уравновешенный, если не сказать, деловой человек.
— Пойдём повеселимся, Никита! — оживлённо воскликнул Игорь, будто после тяжёлой смены встретил лучшего друга. — Так и быть, не буду вытягивать из тебя историю с дамой твоего сердца. Созреешь, сам расскажешь.
— А как же… — заикнулся я, но Игорь снова обнял меня за плечи и потянул в сторону своего подъезда.
— Я только сегодня понял, какой был идиот! Веселья! Вот чего так не хватало нам с тобой, и только мы можем помочь в этом друг другу. Со скуки и тоски сдохнуть можно, а зачем нам это, верно? Вот мы сейчас с тобой сядем…
Установления доверия не вышло. Игорь словно бы напрочь забыл, о чём мы говорили, и всё распинался,
У каждого своё понятие о досуге и методах его проведения. Кто-то не представляет себе веселья без алкоголя и шумной компании, кому-то достаточно одного-двух друзей да горячего чая с печеньем, а некоторые рады и видеоиграм в одиночестве или со старым приятелем. Есть такие, кто не видит радости жизни без дискотек и ночных клубов с долбящей по мозгам примитивной музыкой и фонтанов коктейлей. Некоторые и в тридцать лет готовы беситься в снегу и кататься с горки на санках и детских ледянках.
Хорошо было в детстве. Легко. Развлечение само находит детей, таких беззаботных, жизнерадостных существ, что видят счастье в мелочах и даже скучную уборку в комнате способны превратить в увлекательное приключение.
Просто не верится, что когда-то таким был и я. Сейчас всё это кажется смутным, далёким, как будто добрая половина жизни привиделась мне во сне, оставив по пробуждению смазанные картинки в закромах памяти. Половина жизни… Господи, как же мало я прожил!
Пока мои ровесники курили и распивали по подъездам просроченные коктейли, я вкушал плоды взрослой, практически самостоятельной жизни. Подработки, вечные хождения по кабинетам ЖЭК-ов и поликлиник, забота о больной, с каждым годом всё больше сдающей бабушке. С тех пор в моей повседневности установилась одна развлекательная программа — совместный вечерний просмотр её сериалов и телепередач. На остальное, если и находилось время, уже не хватало сил, а постепенно иссякло и желание.
Гулять было не с кем, как и заводить новые знакомства, а потребность в общении мне заменил старенький «б-ушный» компьютер, на который я накопил отказами от маленьких радостей. Компьютерные игры помогали мне уйти от реальности и забыть о заботах, хотя бы на какое-то время.
Я слышал, что немногочисленные обладатели такой роскоши, как компьютер, в большей степени зависают в «сети» — местной альтернативе всемирного интернета. Обычно я не интересовался тем, с чем не сталкивался лично, а о том, что за зверь такой «интернет», имел весьма смутное представление. Так уж вышло. Все мои мысли были заняты более важными делами, а на неважные я времени не тратил, ибо знал его ценность. Но мода процветала, разговоры однодневных коллег по шабашкам всё чаще склонялись ко всяким сайтам знакомств и причудливой, сомнительной на первый взгляд возможности получить на свой компьютер бесплатные игры и кино. И я поддался любопытству.
Всего через несколько дней с чувством занесённого в век технологий кроманьонца я щёлкал мышкой по невероятным «ссылкам» «браузера» — долго не мог запомнить это слово — и познавал виртуальный мир форумов, файлообменников и сайтов. Техник, продвинутый мужик лет сорока, знакомил меня с современностью, как добрый архангел, посвящающий новенькую душу во все прелести райского сада. Это сейчас звучит красиво, а тогда я чувствовал себя старцем из деревенской глуши. Тогда-то я и понял, насколько отстал от жизни, пока выживал, а когда выяснилось, что больше можно не покупать диски с играми и кино на видеокассетах, счастья моему не было предела, а в доме иногда появлялась более вкусная еда.