Апология
Шрифт:
Мужчина с седой головой, так медленно тянув на себя вожжи, иногда вскрикивал что-то вроде «но-но», совсем не походил на воображаемого Казимира Ивановича. Это был одинокий дедушка, живущий на самом краю деревни, что любил захаживать в гости, скрашивая тем свое одиночество, разводил лошадей и кур, а также имел детей в Петрограде. Кажинный знал его как доброго старичка дядю Ваню, кой любил водить длинные, почти бесконечные разговоры. В привычной манере он решил скрасить время в пути, допрашивая Яшу то о друзьях, то о семье. В ответ парень скромно и отстраненно общался, разглядывая удаляющее в даль поселение, домики которого почти сразу скрыли огромные дома. Простые диалоги всегда наполняли жизнь парня, ему особенно нравилось говорить в пустую, не напрягая мозг, но в те минуты, не желал и этого. Подскакивая на каждой яме, падая в колючее сено, хотел лишь молча
– Там дома красны, – улыбаясь, произносил дядя Ваня. – Прогуляешься, поглядишь, немного отдалишься от всей этой хворы. Хорошо бывает.
– Да как же я отдалюсь? – махая галошами, Яша задевал мокрую после дождя траву. – Волнуюсь же о маме и о сестре.
– А я тебе что говорю? – отвечал с интонацией, что присуща полякам с неким акцентом, дедушка. – Вспомнишь о своем существовании, – глухо посмеялся. – Все время если о чем-то болеть душе, то и земному телу долго не провести в мире. Ты гляди на меня. Никогда не унываю, и сколько прожил? А ведь не многие до такого доходят!
Яша не знал возраста дяди Вани, но понимал, что тот уже солидных лет, а ведет себя совсем как юноша. Это немного раззадорило его, и мальчик задумался о том, как проведет время в своем отсутствии, быть может, все печали забудутся, а по возвращению родные вылечатся. Если оно вообще будет. Возможно, Казимир Иванович сжалится, отправит Марию Федоровну с Идой в город на полное лечение, а там уже и переезд не за горами. Потеряв всю свою детскую натуру, Яша не забыл какого это – мечтать.
Разглядывая облака, зреющие на деревьях почки, что время от времени задевали витиеватые волосы, парень всячески пытался отгонять как назойливую муху свои депрессивные мысли. Когда густой лес сменился на огромные русские поля, усаженные пшеницей, в нем проснулось что-то патриотичное, а себя мысленно назвал эстетом, ведь всегда восхищался подобным красотам. Все вокруг волшебно отливалось на солнце, кое даже через козырек фуражки попадало в глаза Яше. Прищурившись, разглядывал лес, за которым, казалось, нет ничего, абсолютный конец планеты. Он не знал что его окружает, верил в то, что где-то в мире есть огромный черный обрыв, где перестает существовать космическое тело. Задумавшись о вечном, парень совсем не обращал внимания как дядя Ваня то и дело постоянно оборачивается, нервно ведя худым плечом, проверяя, не подсел ли Яша к нему поближе, ибо не хотел контактировать с заразным человеком, как и все остальные жители деревни. Дяде Ване, верно, нужны были деньги, кои каждый раз за перевозку Марии Федоровны предоставлял ее кавалер, от того, не побоявшись тяжелой болезни, принялся за работу. Не смотря на свою осторожность в общении, стараясь максимально соблюдать границы, дедушка волновался за юношу, его самочувствие и настроение, потому постоянно поднимал различные темы для разговора, не давая парню унывать.
Дорога была длинной, но Яша ни на секунду не сомкнул глаз, ведь с нетерпением ждал, пока его взору явится волшебное место. Большую часть поездки земляки вели абсолютно непринужденные диалоги, однако в основном молвил дедушка, ведая то о семье, то о его молодости, парень же не стремился делиться своей судьбой. Когда начал день близиться к ночи, мужчина рассказал о том, как каждый раз при поездке в город поет с Марией Федоровной, даже в басистой манере поделился строками, но те Яше были совершенно не знакомы. Он знал, что у людей из более богатого класса дома имеются граммофоны, а обеспеченные барышни частенько бывают в операх. Однако ни первого, ни второго, парень никогда не видел. Все знакомое ему являлось только народным творчеством, но не более. Прекрасно понимая это, с некой насмешкой, дядя Ваня решил посвятить его в более высокую культуру, что не могло не заинтересовать путешественника. Яша внимательно слушал, но время от времени отвлекался, утопая в собственных мыслях. Тревога, под веселые разговоры, тем не менее, оставалась на месте, ко всему прочему, тьма, обволакивающая все вокруг, будто возвращала в тот кровавый день. Так и не смог поверить в то, что Фимы больше нет, а ее тело сколько лет как утащили волки, а возможно, и другие хищники, в гущу леса. Помимо собачьей смерти, он корил себя и за то, что ему не удалось с почестями похоронить любимицу.
Преодолев границу с городом, Яша, захватив дыхание, с восторгом наблюдал за горящим в окнах горожан
Вскоре трясучка остановилась, а кобыла удрученно фыркнула. Дядя Ваня, таким же уставшим голосом объявил, что путь окончен. Медленно вступая на пол, Яша впервые ощутил его твердость, почувствовал под собой асфальт, и словно ребенок в стадии изучения окружающего мира, принялся его разглядывать. Беззвучно улыбнувшись, позабавившись с нелепого вида парня, дядя Ваня подошел к огромному дому, а после потянул на себя дверь. Оторвавшись от разглядывания продолговатых камушков, больше напоминающих кирпичи, Яша взволновано шагнул за ним. Внутри он увидел большую парадную, походящую на настоящий музей, с полукруглыми окнами, стенами с идеально легшей, без каких-либо комочков или недочетов, краской, и огромная люстра под громадным потолком. Застыв, Яша глядел по сторонам, совсем не заметив, как его спутник поднялся на несколько ступенек такой же волшебной лестницы, и выжидающе глядел на парня. Очнувшись от завороженного состояния, тот побежал по ступенькам, с волнением прикасаясь к гладким поручням.
Внутри Яши все будто сжалось, а горло пересохло. Он был абсолютно не готов вести серьезный разговор, общаться со столь важным человеком и уж тем более просить у него благодетельствовать. Оказавшись на пороге квартиры, трясло, словно испуганную лань, а ладошки потели. Дядя Ваня постучал ровно пять раз, соблюдая паузы. Возможно, это был некий шифр. Послышались глухие и тяжелые шаги. Дверь приоткрылась, а из нее выглянуло плотное лицо с обвисшими щеками и озлобленным взглядом. Молча мужчина отворил дверь, напротив предстал полный человек в длинной ночнушке, которая облегала его живот, а в руках тлела папироса.
– Чем обязан? – не поздоровавшись, с неприятной уху интонацией, произнес хозяин.
– Уважьте, сын Марии Федоровны, – покраснев, произнес дядя Ваня.
– Чем обязан? – абсолютно идентично повторил мужчина.
Яша тоже стал походить на помидор, и выжидающие глядел на дедушку. Ему хотелось просто убежать, забыться, а после уделить прогулке по городу несколько часов, ежели не суток. Чувство ответственности и долга пред семьей грызло его за излишнюю скромность, но тот все молчал, не прикладывая усилий выдавить и слова. Дядя мысленно уже пожалел, о том, что после стука не ушел из парадной, а остался, решив представить мальчика. Уж очень не хотелось заставать Казимира Ивановича не в самом благоприятном расположении духа, а уж о договариваться о чужих проблемах – тем более. Легко толкнув локтем, подал парню знак, что далее разговор вести стоит ему самому. Этим жестом так же укорил себя, позабыв, что Яша в его представлении – ни что иное как подвальная крыса, переносящая заразу.
– Она отправила меня сюда просить благостыни у вас, – тихо, почти не заметно, выдавил. В ответ мужчина недовольно прогудел, вдохнув огромный клубок в такие же массивные легкие.
– Сколько? – отрезал тот.
– Она не… – мальчик совсем позабыл, называла ли Мария Федоровна точную сумму, ведь в его память врезалось только то, что требуется доктор и продукты. От волнения половину слов совсем позабыл, общался отрывисто, вырывая большую часть важнейших факторов из сути. – Вы можете дать мне работу?
Понимая какой каламбур получается заместо взрослого диалога, Яше захотелось провалиться сквозь землю. Он почувствовал, будто после полу немой фразы теперь не заслуживает и крошек с барского стола, а уж тем более дружелюбной руки помощи. К его удивлению, через приоткрытую дверь удалось углядеть, как Казимир Иванович, приторно усмехнувшись, приподнял брови. Для него, стало быть, такое явление несколько необычное. Яша уловил этот азарт во взгляде хозяина и совсем остолбенел, обратив внимание на то, что мужчина, казалось, несколько повеселел.