Апокалипсис
Шрифт:
— А я ни о чём не волнуюсь. Сама святая безмятежность.
— Не богохульствуй, — сказал отец.
— Прости, — выдохнула я.
Постояв ещё немного в коридоре возле уединённого кабинета отца, я начала терять терпение. Король никуда не торопился. В изоляции у него было всё время мира, чего уж никак нельзя было сказать обо мне.
— Ну-у, тебе что-нибудь от меня нужно? Или я могу вернуться к своим мертвякам?
— Вообще-то, я хотел бы, чтобы ты мне в подробностях рассказала, что именно вы там делаете?
— Да ничего мы не делаем! — всплеснула руками я.
—
Я толкнула дверь в кабинет отца и вошла. Чем быстрее я от него отделаюсь, тем быстрее смогу вернуться к Айель. Она там, наверное, совсем растерялась одна.
Сначала отец слушал меня молча. Я не знала, что именно он хотел узнать, поэтому рассказывала всё подряд: и про то, как я взяла кровь у Сэра Дардиона для проверки, и про колбу, назначение которой никто не знает, но открывать мы её пока не решились, и про то, как дедр превращается в скверну после окончательной смерти… Мне казалось, отец давно потерял нить повествования, и я просто продолжала говорить, надеясь, что он вскоре устанет от меня, как от болтовни мамы, и отпустит в лабораторию. Но затем он начал задавать вопросы:
— Что ты сделала с кровью Сэра Дардиона?
— Ничего, добавила в коллекцию.
— Почему не открыла колбу?
— Я не знаю, как её открыть.
— Разбить? Пробовали?
— Что, если это повредит содержимое? Что, если это содержимое опасно?
— Можно было бы предпринять некоторые меры…
— Но почему тогда Сэр Дардион её не открыл?
— Может, не успел?
— Думаешь, он нашёл её в той деревне? Прямо во время битвы? А может он уже пробовал её вскрыть? И не получилось?
— Если это — самое главное, то…
— Я не знаю, — вздохнула я. — Я уже ничего не знаю.
— Если ты не знаешь, то мы уж и тем более, — пробормотал отец.
— Я стараюсь изо всех сил, пап. И прошу тебя просто не отвлекать меня.
— Обещаю: больше не буду.
— А я обещаю сообщать о каких-либо ощутимых подвижках.
— Вот и договорились.
X
Вайенти всё ещё держался, когда я пришла к нему на закате. Ну или мне показалось, что он держится. Мужчина судорожно дышал сквозь плотно стиснутые зубы и смотрел в пустоту прямо перед собой. Овощи, которые принесли для него на обед, были разбросаны по всему полу, а кружка, перевёрнутая, стояла в луже воды. Он больше не говорил.
— Моя госпожа, — войдя за мной, сказал один из стражников. — Позвольте доложить вам…
— Позволяю, — произнесла я, смотря на Вайенти.
Моё сердце разрывалось от вида скрюченных рук мужчины, тёмно-бордовых — уже не красных — век и напряжённых жил на шее. Я не могла сказать точно, понимает ли он что-то или уже нет.
Стражник прочистил горло перед тем, как начать говорить.
— Ваш заражённый напал на слугу, принёсшего еду. Он схватил его за рубашку и ударил о клетку. Прошу вас не приближаться к нему без необходимости. Есть он всё равно ничего не ел с самого начала.
— Мой… ангел, — прорычал Вайенти, впившись руками в прутья клетки. — Жажда... нет… сла-а-а-адость…
— Он остался жив?
— Ну, как видите. Могу
— Слуга.
— А, да, я оттащил его от клетки. Кровищи было… он рассёк бровь.
— Понятно.
— Я побуду с вами. Вы не можете остаться без защиты.
— Ага, — отозвалась я. — Прикажи найти Айель.
— Она уже была здесь… Искала вас, но…
— Теперь я буду ждать её здесь.
— Как прикажете, госпожа, — стражник поклонился и, не упуская меня из виду, крикнул приказание в коридор. Ему отозвались, и мужчина молча склонил голову под моим взглядом.
Я сделала шаг к клетке. Заражённый продолжал жадно смотреть на меня, но не тянул руки. Пока ещё не тянул. Я чувствовала: уже скоро.
— Оно… — прорычал Вайенти, — не прекращает…
— Я знаю, — тихо сказала я. — Что… — Чувство вины захлестнуло меня, и я не смогла произнести этот вопрос. «Что ещё ты чувствуешь?» — Это звучало бессердечно. Эгоистично. Излишне.
Какая теперь разница, что он чувствует? Как эти знания помогут мне? Никак. Я не могу ничего сделать ни с Вайенти, ни с белкой, ни с кем бы то ни было ещё.
Айель вошла в кабинет и остановилась возле стражника, который не хотел оставлять меня одну.
— В-вы звали меня, госпожа?
— Я пропустила что-нибудь?
— Кроме нападения — нет, принцесса, — ответил за неё стражник.
Девушка кивнула.
— Принеси белку, — попросила я, а сама пошла в большую варочную комнату.
Ученики Сэра Дардиона, проводившие больше всего времени в этой комнате, вопросительно уставились на меня. У одного из них была перевязана голова.
— Почему ты здесь? — спросила у него я. — Не дома…
— Это пустяк, — отозвался мужчина. — Просто царапина.
— Стражник сказал, что заражённый ударил тебя о клетку. Как это произошло?
— Не вполне ударил. Он схватился за меня и… то ли начал падать, то ли ему ногу свело, и, в общем, он потянул меня за собой.
— Заражённый что-нибудь говорил?
— Просил сладость, — сказала женщина. Мать рыжеволосой девочки.
Я, вроде бы, знала её имя — Сэр Дардион называл его при мне, — но никак не могла вспомнить. Какая из меня теперь принцесса? Перестала запоминать имена своих же подданных и слуг. Мне было ужасно стыдно, и я решила не спрашивать, как зовут эту женщину. Узнаю потом. Может быть, услышу от помощников или спрошу у Айель. Наверняка при знакомстве все называли ей свои имена…
— Я давала список… с лекарствами, — пробормотала я.
— Да, принцесса. Все отвары по списку готовы. Желаете, чтобы принесли их в ваш кабинет?
— Да, пожалуйста, — отозвалась я и развернулась. Затем всё же пересилила себя и спросила: — Как твоё имя? Твоё и твоей дочери.
— Ингрид. А мою дочку зовут Понфи. Полное имя — Понфелла, но никто её так не называет. — Женщина улыбнулась.
— Спасибо, Ингрид.
Айель уже ждала меня в кабинете. Белку она поставила на мой стол, а сама отошла подальше, к стражнику. Мужчина с каким-то чрезмерным любопытством рассматривал мою ученицу, и мне это не понравилось. Айель стояла возле него потому, что боялась дедров, а он и пользовался этим, чтобы пожирать её глазами.