Апокалипсис

Мартин Джордж Р.Р.

Даже когда он наконец вернулся и уединился на кухне, чтобы приготовить к ужину очередной шедевр, Мара пыталась не забыть, что она злится.

Но злость, как обычно, незаметно сошла на нет.

На седьмые и восьмые сутки ожидания помехи значительно уменьшились, так что удалось настроить прием телепередач из северных областей. Заряда батарей хватило на целых восемь часов непрерывного вещания, и весь день Мара с Кеном провалялись в кровати.

Мара начала задумываться, а появится ли "Зефир" вообще. Со времени прошлого визита

прошло уже два года. Тогда гигантский трейлер "заплыл" в городок на день. Словно гирляндами, палубы были украшены улыбками торговцев и лотками, забитыми всякой всячиной.

Из разговоров с командой Мара поняла, что "Зефир" был одним из немногих звеньев, еще связывающих провинцию с крупными городами. С момента энергетического коллапса, когда Ближний Восток поглотило постъядерное запустение, а факел Европы едва тлел, США пытались в корне перестроить экономику, сделав ее независимой от нефтяных ресурсов.

Двумя поколениями позже усилия были; вознаграждены. Мегаполисы существовали за счет атомной энергии, там имелись даже канализационные системы, но маленьким поселениям приходилось туго. Привыкшие к благам цивилизации, но оказавшиеся за ее бортом, они как будто погрузились в Средневековье. Люди довольствовались самым малым. Ветер, вода — главные ресурсы.

Мара мечтала увидеть город, залитый электрическим светом, которым пользовались расточительно, бездумно, без оглядки… Город, изгоняющий мрак и ночь с помощью созданного человеком дня.

На десятый день Кен застал ее поспешно собирающей вещи.

— "Зефир" идет с востока. — Она закинула рюкзак за плечи.

— Ты точно этого хочешь?

— Чего?

— Уйти. Ты ведь не знаешь, что там. Странные города, странные люди. Опасности.

Мара посмотрела на него:

— Точно.

Кен опустил взгляд.

— Я думал, будто что-то есть. Между нами.

— Есть, конечно. — Мара замялась. — Но я предупреждала, что однажды уеду.

— Я надеялся…

— Кен. Не могу.

— Уходи.

Посуровевший, он скрылся на кухне. Мара присела на край кровати, едва сдерживая слезы, потом схватила сумки и со злостью хлопнула дверью.

"Зефир" неспешно катился по Мейн-стрит, предоставляя желающим возможность запрыгнуть на борт. Ребятня заполонила тротуары, торговля шла бойко. Внушительные мачты "Зефира" возвышались над скромными домишками в два-три этажа, словно четыре взмывших к небу крыла, — они и работали по тому же принципу. Воздушные массы обтекали меньшую плоскость островерхой мачты, образуя вакуумную подушку, которая толкала массивный колесный корабль вперед.

Мара присоединилась к оживленной толпе, преследовавшей корабль. На ходу кивала знакомым.

Пластиковые бусы, цена которых из-за нехватки нефтяного сырья превышала цену золотых, были развешаны над лотками, выставленными на палубах. Мара поспешила к одному из них, но внезапно путь ей преградила знакомая фигура.

— Дядя Дэн?

— Привет.

Тот с силой сжал ее руку. Мара наблюдала, как скользит мимо громада "Зефира". Она попыталась освободиться от медвежьей хватки, но не тут-то

было. Отец уже проталкивался сквозь толпу.

— Пана! Что вы делаете?!

— Тебе же лучше будет, Мара, — буркнул дядя Дэн. — Ты не ведаешь, что творишь.

— Нет, знаю! — завопила она и с силой пнула его по голени.

Люди вокруг, похоже, их совсем не замечали, хотя Мара отлично понимала, что к вечеру потасовка с родственниками будет обсуждаться всей округой.

Она просила, умоляла, кричала, упиралась, царапалась и дралась. Но, похоже, отец и Дэн уже давно все решили. Они заперли ее в подвале.

— Мы выпустим тебя, когда "Зефир" уйдет, — пообещала мама.

Окон тут не было. Оставалось только представлять, как корабль чинно плывет по улицам к городской окраине и дальше, за ее пределы. Мара пыталась напустить на себя беспечный вид, но потом сдалась, забилась в угол и разрыдалась. Потом колотила в дверь, но никто, разумеется, ее не выпустил.

Подвал был довольно уютный. Его строили как бомбоубежище, так что здесь стояло несколько кроватей, а пол устилал ковер. Дверь со скрипом открылась. Мара посмотрела вверх и поняла, что наступили сумерки. По ступенькам осторожно спускался Кен.

— Мара, это я.

— Полагаю, ты с ними заодно?

— Вообще-то нет. Твои надеются, что мне удастся вразумить тебя. Я не стану лгать. Я хочу, чтобы ты осталась. Но удерживать тебя силой бессмысленно.

— Чем дольше мы живем вдали от цивилизации, тем хуже. Это какое-то сумасшествие.

— Может быть. Но старики напуганы. Они не хотят тебя терять.

— Это не дает им права запирать меня, как паршивого пса!

Кен подошел ближе.

— Мой карт у дома. Там все, что тебе нужно. Ты лучше всех управляешься с парусом, обойдешь любого. На длинном галсе ты еще догонишь "Зефир". К тому же с твоим дядей я никогда не мог найти общего языка.

Мара с благодарностью крепко обняла его.

— Спасибо тебе, спасибо большое.

— Если когда-нибудь вернешься, найди меня, прошу.

— Ты тогда поедешь со мной?

— Вот и спросишь.

Кен отстранился и поднялся по лестнице.

— Иди за мной.

Энергичным шагом он направился к отцу и дяде Мары, громко окрикивая их, чтобы отвлечь. Мара побежала прочь, потеряв, правда, туфлю, миновала мать и выскочила во двор.

С легким хлопком парус надулся, и она направила карт по дюнному морю. Потом обернулась: две фигуры на крыльце смотрели ей вслед. В погоню никто не бросился. О ее исключительном мастерстве в управлении парусом знали все.

Прошло несколько часов, прежде чем на горизонте показались четыре высокие мачты. Издалека доносились крики команды, пока Мара нагоняла гигантский песчаный корабль.

— Эй, на борту!

Кто-то спустил лестницу, и она вскарабкалась наверх.

Лишившись управления, карт накренился и завалился в песчаный нанос, расколов крохотную мачту надвое.

Торговец с лестницей отступил в сторону, пропуская офицера в форме цвета хаки.

— Мы наблюдаем за вами уже пару часов, — произнес тот. — Нам понравилось, как вы управляетесь с ветром.