Апокалипсис
Шрифт:
Казалось, что буря длилась дня два. Около часа, прикинула Джинни. Небо выглядело гадким, как капустный суп. Земля выглядела точно такой, какой была. Она не отличала старого песка от нового, нанесенного ветром. Дэл снова завел фургон. Джинни вспоминала вчерашнюю ванну. В Злой-вести-с-востока были свои плюсы.
Они еще не въехали на первый гребень, когда Черный опоссум застучал ногой по крыше.
— Автомобильная эскадра, — крикнул он. — Седаны и грузовики-пикапы. Платформы и полутрейлеры. И всяческие автобусы.
— Что они делают? — спросил Дэл.
— Направляются к нам, волокут забор.
— Что делают? — переспросила
Дэл остановил машину.
Джинни выбралась к опоссуму на его наблюдательный пост. Караван вытянулся в одну линию. Не то чтобы грузовики действительно волокли забор… но что было, то было. Каждый вез на себе секцию стены. Ряд расщепленных вдоль бревен, скрепленных вместе и заостренных на концах. Головная машина свернула, и остальные последовали за ней. Через минуту на равнине вырос деревянный частокол — ровный квадрат стен, словно выведенный по линейке. Частокол и ворота. Над воротами деревянная вывеска:
— Мне это не нравится, — сказал Черный опоссум.
— Тебе ничего не нравится, пока оно живое, — заметила Джинни.
— У них полно ручного оружия, и вид у них нервный.
— Ты сексуально озабоченный, опоссум. Это почти то же самое.
Опоссум сделал вид, что понял.
— Похоже, они собрались здесь ночевать, — крикнула она Дэлу. — Давай открывать бизнес, дружище. Надо оправдывать накладные расходы.
К фургону вышло пятеро. На вид как близнецы. Жилистые, обожженные солнцем. Голые до пояса, но в воротничках и с полосатыми галстуками. Каждый нес атташе-кейс, плоский, как бутерброд без масла. У двоих за ремнем были пистолеты. Передний вооружился отличным обрезом, сделанным из "Ремингтона-12". Обрез висел на поясе, держась на гитарном ремне камуфляжной расцветки. Дэлу он очень не понравился. Превосходные белые зубы и лысая голова. И глаза цвета высыхающей на пляже медузы. Он изучил надпись на борту и перевел взгляд на Дэла.
— Шлюха у вас внутри или нет?
Дэл не отвел глаз.
— Мне не слишком приятно это слышать. Так не разговаривают.
— Эй, — подмигнул ему мужчина, — не трать на нас рекламные трюки. Мы сами в шоу-бизнесе.
— Да неужели?
— Колеса фортуны и честная карточная игра. Не сомневаюсь, что вам понравится. Я — главный актуарий этой конторы. Зови меня Фред. У этого зверя на крыше неприятные деловые манеры, друг. Совершенно незачем загонять мне пулю в глотку. Мы здесь все друзья.
— И я не вижу причин, зачем бы опоссуму засыпать эти места свинцом и слабительными — разве что вы знаете причину, до которой я недодумался.
Фред улыбнулся шутке. Солнечный свет превращал его голову в большой золотой шар.
— Пожалуй, мы испытаем твою девочку, — сказал он Дэлу. — Конечно, сперва надо на нее взглянуть. Что берешь за свой товар?
— Лучшее, что вы можете предложить.
— У меня есть как раз то, что вам нужно, — снова подмигнул главный актуарий. Дэлу это подмигивание начало надоедать. Фред кивнул, и его друг достал из кейса чистую белую бумагу, — Солидная облигация, — сказал Фред, пробуя край листа
В голове Дэла раскалились докрасна чуткие проволочные вибриссы. Он видел в глазах страхового агента алчность и понимал, что этим бензин нужнее плотских наслаждений. Андроидный ужас охватил его при мысли, что при первой возможности они откроют свою игру.
— Нет, бензином мы не торгуем. Наш товар — тако, секс и тяжелые наркотики, — с напускным безразличием сказал он.
— Нет проблем, — ответил актуарий. — Совершенно никаких проблем. Просто пришло в голову, а так ничего. Давай свою девчонку, а я соберу своих. Как насчет половины кипы с человека?
— Вроде бы честная сделка, — ответил Дэл, подумав про себя, что и половины бы вполне хватило, а значит, можно не сомневаться — Фред собирается вернуть все, что заплатит.
— Этот Моро был прав, — сказал Дэл. — Плохой народ эти страховщики. Лучше всего нам уехать и бросить это дело.
— Фу, — возразила Джинни, — они как все мужчины. Приходят с пеной на губах, будто бешеные псы, а уходят как коты, налакавшиеся сливок. Такова уж природа порочной любви. Это наше ремесло. Погоди, сам увидишь. К тому же они не станут шутки шутить с Черным опоссумом.
— Ты не будешь молить о дожде, даже когда сама загоришься, — пробормотал Дэл. — Словом, я не стану разгружать бензин. Установлю сцену поверх брезента. Можешь на ней показывать свой номер.
— Смотри сам, — сказала Джинни, поцеловав пластиковую щеку и выпроваживая его за дверь. — А теперь убирайся отсюда, мне нора начинать прихорашиваться.
Казалось, все идет хорошо. Предводительница команды болельщиков Барбара Джин пробудила в них влажные мечты, от которых в горле становится сухо, как в пустыне. Добавила училку Салли и сиделку Нору — и воскресила таившуюся в их душах жажду насилия. Может, Джинни и не ошиблась, решил Дэл. Перед девическими радостями мужик утрачивает присущий ему гнусный вид. На час-другой он становится благодушным. На полдня теряет желание убивать. Дэл мог только гадать, что это за чудо и как оно действует. Данные — одно дело, сладостные объятия — другое.
Он поймал взгляд опоссума и успокоился. Сорок восемь мужчин ждали своей очереди. Опоссум уже знал, какого калибра у кого оружие, какой длины у кого клинок. Его два ствола пятидесятого калибра умиротворили всех.
Актуарий Фред отошел в сторонку и улыбнулся Дэлу.
— Надо нам все-таки потолковать насчет бензина. Обязательно надо.
— Слушайте, — повторил Дэл, — бензин не для торговли, я ведь уже сказал. Поговорите с ребятами с нефтеперерабатывающей, как мы это сделали.
— Пробовали уже. Им не нужны канцтовары.