Апофеоз
Шрифт:
Дрекозиус говорил... ни о чем. Он и сам уже хорошо принял на грудь, поэтому просто не мог сосредоточиться на чем-то конкретном. Его спич длился несколько минут, но сказано по сути было только одно – ужин ему понравился.
Однако по окончании бессвязной речи цверги бешено захлопали. И даже принцы забыли о сваре, а королева наконец-то получила свою солонку. Яминские сановники ритмично закачались с полными кружками и впервые за несколько дней завели бравурную песню.
Громче всех горланил его святейшество, всеблагий понтифик Гушима. Хотя по нему никто бы не сказал, что это член высшей коллегии жрецов, один из двадцати шести отцов
Но то был сам понтифик Макдебурд. Цверг, только благодаря которому хобии до сих пор не захватили Халлар.
– Подойди-ка сюда, отрок, - произнес он, глядя на Дрекозиуса.
Тот невольно втянул голову в плечи и просеменил к понтифику. Называть отроком почти пятидесятилетнего видама кто другой бы не осмелился, но пресвятому Макдебурду недавно исполнилось триста лет. Цверги живут почти впятеро дольше людей, для них это не возраст.
– Ответствуй мне, отрок, как на духу, - сурово пробасил понтифик. – В самом ли деле добрые вести вы нам сюда принесли? Не каверзу ли какую умышляете? Ибо ведомо всему живому и дышащему, что зло таится в речах Бельзедора, и коли тот одной рукой даст, то другой отнимет вдвое более.
– Всем сердцем и главою припадаю к стопам вашего святейшества, - пролепетал Дрекозиус. – Слово даю честное, персты даю на отсечение и Двадцатью Шестью клянусь, что не будет худа в сем начинании, а если и будет, то гораздо менее, нежели блага. И не потому, что я слепо врагу рода севигистского доверился, а потому, что служат хобии врагу еще худшему, а потому выгодно Бельзедору Яминии помощь оказать. Спасена будет страна цвергов, заверяю в том ваше святейшество.
– Страны и города – то пустое, - поморщился понтифик. – Временны они и эфемерны. Стоит сейчас здесь королевство Яминия, до него была провинция Подгорного царства, до него – россыпь мелких княжеств, до них – провинция Парифатской империи, а до нее... одним богам ведомо. Может, будет после Яминии сызнова провинция – теперь Подгорного Ханства. Что с того? В чем разница? О другом тебе толкую.
– О чем же, ваше святейшество? Просвети ничтожнейшего из слуг своих.
– Не юродствуй мне тут, толстомясый, - насупил брови понтифик. – Ишь, наел брюхо на харчах церковных.
– Сызмальства приучен Люгербеца чествовать, - потупил взор Дрекозиус. – Жертвы ему приношу денно и нощно.
– Тогда ладно, - сурово кивнул понтифик. – Передай-ка мне тот окорок, кстати. Тоже почествую.
Прожевав мясо и заев его целой луковицей, святой цверг прочавкал:
– А толкую я тебе о том, что главное для нас – души севигистские не погубить. Что очень трудно, когда война приходит. Побьют ли цверги хобиев, побьют ли хобии цвергов – те или иные однозначно побиты будут. Вот и думай – хорошо ли?
– Да хобии севигисты ли разве, ваше святейшество?
– Еще какие. Получше тебя.
– Но это же не помешало им пойти под начало к... худшему из врагов, - напомнил Дрекозиус.
– Да. А благодаря твоему в том числе, отрок, усердию, мы теперь идем под начало к врагу иному. И кто из нас после такого останется добрым севигистом?! Никто! Никто, ярыть!.. – шарахнул посохом об пол понтифик.
Удар был крепким. Аж стены вздрогнули, такая глубинная мощь изошла из древней реликвии. И цверги тоже все вздрогнули, опасливо покосились
Один Дрекозиус не оробел. Заискивающе улыбаясь, он произнес:
– Если мне будет дозволено заметить, ваше святейшество... Мы, конечно, станем плохими севигистами, я далек от того, чтобы спорить с вами в очевидном... но мы останемся живыми. А живой севигист лучше мертвого уж тем, что может замолить грехи свои. Исправить их делами добрыми, или там пожертвованиями... Мертвый же – мертв.
– Тоже верно, - подумав, согласился понтифик. – Но есть ли у тебя уверенность, что Бельзедор нас не обманывает? Уверен ли ты, что не запросит он за помощь такую цену, выплатить кою не сумеем? Не окажется ли спаситель хуже беды?
– Есть такая уверенность, ваше святейшество, - умильно сказал Дрекозиус, поднимая руку. – Вот, узрите. Сей перстень на моем пальце – Перстень Дружбы. Верно, слышали вы о сих предметах? Добрый волшебник Медариэн самолично сей перстень на мой палец надел, да повелел, коли беда горькая – на помощь его призывать. Супротив хобиев он нам не поможет, ибо войн чурается, как кошка воды, но коли Бельзедор потом предать наш договор восхочет – так Медариэн нас защитит.
– Медариэн, говоришь?.. – крякнул понтифик. – Как же, слышал о сем кудеснике. Хоть и маг, а добрый человек и друг всех севигистов. Ладно, коли так. Но все же обоснуй, отрок, почему ты решил, что в сем конфликте тебе следует помогать цвергам, а не хобиям. Драка есть драка. Хорошо бы, коли вовсе она не началась, но раз началась – то дерутся двое, третий не лезь. Коли один неправ, так боги его за то и покарают. Боги. Не ты.
– Ваше святейшество, так именно боги же хобиев и покарают, - улыбнулся Дрекозиус. – Не я. Боги.
– Это как же, интересно?
– А самой худшей карою. Наслав на них Бельзедора.
– Ишь, как все повернул-то, - крякнул понтифик. – В опасную сторону уводишь, отрок, к фаталистичной ереси. Негоже так.
Но возражать он дальше не стал. Все-таки был понтифик Макдебурд тоже цвергом, и тоже родился в Яминии. Ему явно тяжело было хранить нейтральность – но он не имел права однозначно занимать одну из сторон. Слишком велик авторитет понтифика, чтобы класть его на весы мирского конфликта.
По окончании ужина королевская семья устроила зеркаломост с новым союзником. За стеклом появился безликий черный шлем – и все шумно выдохнули. Иные цверги приложили персты к переносицам, другие суеверно сплюнули.
– Приветствую вас, лорд Бельзедор, - произнесла королева Тсаригетхорн, теребя бороду.
– И вам мой привет, ваше величество, - гулко прозвучало из-под шлема. – А где же мои прихвостни? Вы их там не рассадили по кольям, надеюсь? Они мне еще пригодятся.
– Мы здесь, ваше темнейшество! – подобострастно откликнулся Дрекозиус. – Благодарю, что вспомнили о нас!
– Вспомнил, вспомнил. Маленький кобольд, покажись-ка и ты. Хочу убедиться, что злые цверги не отрубили тебе руки.
Фырдуз аж задрожал – такими взглядами одарили его принцы. Перетрекумб даже заворчал что-то про хребты, которые в Яминии ломают доносчикам, но негромко, чтобы лорд Бельзедор не услышал.
– Рад, что с тобой все в порядке, - серьезно произнес Темный Властелин. – И Рваный Криабал все еще при тебе. Я очень огорчусь, если ты вдруг его утратишь.
Принцесса Остозилар принялась сдавленно заверять, что Фырдуз Криабала ни за что не утратит, она лично за этим проследит.