Апофеоз Судьбы

Шахбазян Арцви

Виттенберг показался пустым, лишь столбы дыма, поднимающиеся от крыш фахверков, указывали на то, что в городе кто-то есть. Пустующие поля сменялись населенными участками, в воздухе не прекращались игры мелких насекомых, которые сопровождались беззвучным вальсом.

Эта ночь была самая тихая. Стоило лишь путникам пройти мимо какого-то дома, как окна тут же прочно запирались ставнями. Люди были пуганы, перешептывались и тихо ждали. Они давно уже легли бы спать, но что-то тревожило их сердца, не давало глазам сомкнуться. Может, поэтому привратник не спешил открывать им ворота, и оставалось только ждать, а потом снова

трястись по улицам города в поисках ночлега.

– Расскажу одну историю, иначе ты сейчас уснешь. – Сказал Фабиан, легонько толкнув Эдвина в плечо.

– Я подремлю, а ты разбуди, когда начнется самое интересное, – отяжелевшим языком проговорил Эдвин, сонно улыбнулся и, скрестив руки, прижался к жесткой спинке сиденья.

– Ну, не знаю. Вряд ли уснешь от такой истории. Мне было шестнадцать лет. Тебе, напомню, тогда было всего тринадцать. Я хотел поступать в Виттенбергский университет, очень хотел стать адвокатом. Возможностей у меня тогда было много. Деньги на экзамен были собраны еще до того, как я посетил свой первый семинар. И, поверь, я стал бы адвокатом, не случись со мной эта беда.

Эдвин еще больше сузил глаза. Они блестели лишь в уголках, и увидев их блеск, Фабиан продолжал рассказ.

– Помню, словно это было вчера… – почти неслышно сказал Фабиан. – Я пробивался сквозь узкий ряд колонн, обходя разношерстные группы вагантов через двустворчатые двери туда-обратно раз семьсот на дню. При этом не замечал вокруг никого. И однажды, под рев осеннего неба, несясь как сумасшедший, я сильно врезался в кого-то и упал. Отряхнувшись, я поднял глаза. Передо мной стояла девушка разящей красоты… И откуда только взялась!

– Да ты что, – рассмеялся Эдвин, потирая лицо. – А я-то думаю, к чему это он ведет?

– Мне эта девка за год душу вымотала. Не будет тебе никакой романтики.

– А я не хотел, – проскулил Эдвин.

– Мы прятались с ней в одном из домов ее дяди. Он построил несколько фахверков, заселил жильцами, а первый ему был так дотошен, что он оставил его пустым. Ее дядя был другом какого-то богатого сановника. Ходили слухи, что они вдвоем получали чистыми под пять процентов из кармана каждого городского жителя, но это по разговорам. Никто не проверял, да и не столь важно. А важно то, что он был богатым от слова «везение».

– Давай-ка ближе к делу. – Эдвин, щурясь, посмотрел на довольного рассказчика. – Что такого сделала эта красавица, раз ты до сих пор ее не забыл?

– Мы с ней были вместе где-то полгода. Хорошо я за ней ухаживал, как полагается. Уже и жениться хотел, только все сорвалось, когда я ее пригласил на воскресное служение. Хотел ее приобщить к церкви, чтобы получить благословение, ну, ты понимаешь. Только вот, оказалось все не так просто. Такого отпора я еще не встречал. Можешь себе представить, как высокая, красивая девушка с прекрасным лицом, как у ангела, кричит, лает, как взбешенная собака?

– Бог мой!

– Д-да… Вот и… – Фабиан запнулся, вспомнив ее лицо. – Вот и я не ожидал такого превращения. Я там и бросил все свои надежды стать женихом. Инквизиции я ее сдавать не стал, но потом до меня дошел слух, что в Ризе девушка эта уже давно подозревалась в колдовстве.

– Ох, расскажешь ведь! Дьявол уже не прячет своего лица. Гуляет среди людей, пугает, насмехается.

– Мне, как раз, повезло, а вот она, все-таки, попала в руки инквизиторов. И

что ты думаешь? Она просто откупилась, заплатив церковному судье. Но возможно ли такое, чтоб дьявол откупился от Божьего Суда? Нет, разве что, в суде мира сего. Тот судья подстроил обвинение так, что оно пало на плечи одной из ее несчастных прислужниц. Бедняжка заживо сгорела на костре.

– Ах… Господи… – горько произнес Эдвин. – Когда закончится это безумие…

– В земной жизни никогда порядка не будет, справедливости тоже ждать не стоит. С тех самых пор я не могу представить рядом с собой женщину. Как вспомню ее глаза – до сих пор страху наводят. И ведь не боялся бы, не будь в них той красоты.

– И что, думаешь, она тебя околдовала? Нет ли на тебе проклятия, Фабиан? – насторожился Эдвин.

– А разве нас с тобой можно околдовать?

– Почему же нет? Мы обычные люди… сомневаюсь, что у нас есть что-то вроде противоядия от проклятий. Они ведь настигают, когда их совсем не ждешь. И как понять, кто тебя проклял…

Фабиан отвел глаза и коротко вздохнул.

– Ты ведь веришь в Господа. Вот и не сомневайся – кровь Христа уже очистила нас от всех проклятий. Разве ты не помнишь, что сказано в Библии? «Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам». 13

Эдвин Нойманн застыл. Он услышал эти слова такими сильными, словно они прозвучали из далекого и еще не утраченного Эдема.

– Спасибо Господу за то, что рядом со мной такой доблестный брат. Я всегда верил в настоящую дружбу, но христианство дарит нам не просто друзей. Оно преображает друзей в настоящих братьев, – он с молящим взглядом посмотрел Фабиану в глаза. – Ты помогай мне, если во мне вера оскудеет… Я порой так падаю, что потом в зеркало видеть себя не могу – тошно. Хожу, как кот, темными углами, прячусь. А спроси меня, так ведь и сам не знаю, от кого прячусь.

13

Евангелие от Луки (10:19).

– От Бога прячешься, – сказал Фабиан.

– Легко сказать! С самого рождения я ищу Его, ищу, как драгоценное сокровище. Теперь ли мне прятаться, когда цель так близка? Да и где ж от Него спрячешься?

– Вот и я тебя спросить хочу. Где? – и добавил: – Если и есть в мире такое место, так не дай нам Бог в нем оказаться, ведь сказано: «Куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу? Взойду ли на небо – Ты там; сойду ли в преисподнюю – и там Ты» 14 .

14

Псалом (138:7-8)

– Такая наша христианская судьба – безропотно нести свой крест, – поспешил оправдаться Эдвин.

– Тебе плохо? – Фабиан поглядел на его покрасневшее лицо и протянул сосуд с водой. – Все будет хорошо. Вот, попей воды.

– Не знаю… – отвечал Эдвин, выдохнув остаток воли, а тот единственный глоток воды, что он сделал, превратился в вязкий ком, когда повозка остановилась.

Сопровождающий спешился, взял коня под узды и, заглянув под навес повозки, доброжелательно пригласил товарищей ко входу через узкий двор, ведущий в город.