Апофеоз Империи
Шрифт:
Тот, понятное дело, не соглашался, ибо для него это в любом случае приговор. Виновница тоже пыталась успокоить будущего Императора, но тот не только был непреклонен, но и ударил её. И уже это стало последней каплей, вынудившей Максима принять дуэль.
Дальнейшая же картина была ясна. Усов попал Романову прямо в лоб, а тот зарядил другу в шею, перебив позвоночник. Рыдающая фаворитку упрекала слуг в том, что они даже не попытались спасти её возлюбленного, коим, кстати, оказался именно Усов.
Ох уж эти любовные треугольники…
Можно предположить, что Максим Романов прекрасно знал, на что шёл. Ведь если бы он выжил, то в любом случае оказался бы в выигрыше. Усов либо бы погиб, либо оказался на рудниках. Да и Дарью по головке бы явно не погладили.
Конечно, Пётр бы тоже негодовал, но если бы Максим выжил, то смог заговорить отца. Таким нетривиальным образом он бы поставил жирный крест на своих отношениях с Дарьей и покончил с другом-предателем. Ну а там новая жизнь, новая жена и долгое правление Землёй Русской.
Может быть, и не сразу, но Пётр бы простил сына. Всё-таки официальных наследников у него больше нет.
Но теперь всё поменялось.
Если Максим умрёт, то свадьбе, ровно как и союзу с Англией, придёт конец. И тогда уже поляки попытаются перетянуть одеяло на себя, заполучив сильного союзника. А при таком раскладе предстоящая минская кампания перестанет быть лёгкой прогулкой.
Да и турки могут засомневаться, ведь им куда выгоднее бить англичан в Африке. У бриттов намного больше плечо подвоза сил и боеприпасов, да и полякам этот континент не особо интересен.
Как ни крути, но на брак Максима и Виктории поставлено слишком много.
Где-то четверть часа я слонялся по месту преступления, наблюдая за работой местных спецов. Но мою экскурсию прервал телефонный звонок.
Номер не определён, надо брать.
— Слушаю, — я принял вызов.
— Что ты там забыл? — на том конце «провода» был Миша, первый помощник Его Величества.
— Анализирую обстановку, — коротко ответил я.
— Жду тебя у восточного выхода. Иди по синей стрелке, — он первый повесил трубку.
Что ж, наконец-то, про меня вспомнили. Даже интересно, что же скажет этот хамоватый Миша. И больше всего меня интересует свадьба, ведь если она не состоится, то мой «экзамен» пойдёт по одному известному месту. А я не врал, когда говорил про голод. Жнец требует подношений, причём не маленьких.
Как оказалось, проще всего было выйти именно через северные ворота.
Миша и правда ждал меня у выхода, причём совершенно один. Что наводило на разные мысли.
— Весело у вас тут, — сказал я, снимаю маску медведя. — Как часто наследников стреляют?
— Твой юмор совершенно неуместен, — холодно и отрешённо выдал Миша. Я же специально «пошутил», дабы проверить,
— Помню.
— Там и возьмёшь.
— Хорошо. Как я понимаю, Его Высочество пришёл в себя? Раз уж свадьба состоится.
— Нет. Он до сих пор в коме, — тон Миши смягчился, да и смотрел он на меня по-другому. Скорее всего, Пётр всё-таки показал ему мои воспоминания из прошлой жизни.
— И в чём подвох? Появился позитивный прогноз?
— На торжестве будет двойник, — ошарашил он. — Других вариантов нет. Свадьба будет — это решено. Надеюсь, ты понимаешь, что это совершенно секретная информация?
— Естественно. Но как вы избежите утечек? Достаточно будет одного идиота, выкрикнувшего: «А царь-то ненастоящий!»; чтобы посеять зерно сомнений.
— Это не твоя забота. Ты ищешь смертника, — отрезал Миша и закурил сигарету. Он с задумчивым видом посмотрел на безоблачное небо и замолчал.
— Передай Его Величеству, что я желаю Максиму скорейшего выздоровления, — я надел маску, выложил на лавку жёсткие диски и пошёл вдоль крайней «стены» лабиринта, созданной из плотного кустарника.
— Ты хоть представляешь, как тебе повезло? — с нескрываемой завистью негромко произнёс Миша.
— И в чём же? — пришлось остановиться и развернуться, дабы наладить с ним зрительный контакт.
— Ещё никому не доводилось найти Божий Камень таких размеров. Так мало того, он ещё и говорящий! — возмущался Миша.
— Чем дольше я живу, тем сильнее убеждаюсь, что судьбу не выбирают. Да и завидовать тут нечему. Если ты видел всё, то знаешь, как я жил. А такого не пожелаешь даже врагу.
— Тебе дали второй шанс. Почему ты опять хочешь в это вляпаться? Или ты из этих… Из фанатиков? — он явно говорил про госслужбу. — Или ничего другого не умеешь?
— Боишься, что я займу твоё место? — мне были не по душе его нападки, и я решил сам перейти в нападение. — Правильно говорят: все завидуют результату, но никто не завидует пути, по которому прошёл человек. А раз уж ты спрашиваешь, почему я делаю то, что делаю… Если у тебя этого нет в груди, ты не поймёшь. А если бы было, то не спрашивал бы.
— Хочешь сказать, ты лучше меня? — Миша выкинул сигарету и пошёл на меня. — Это ты имел в виду?
— Я тебя совсем не знаю. Глупо утверждать того, чего не знаешь. Так что тебе виднее. Но раз уж ты завёл этот разговор, то сам в себе сомневаешься. И если тебе не хватает ума осознать, что мы делаем одно дело, то мне тебя жаль.
Миша подошёл вплотную и замахнулся правой рукой. В следующий миг он уже лежал на спине и тщетно пытался восстановить дыхание. Слишком уж сильно я его приложил, но что поделать — рефлекс.