Аойя
Шрифт:
— Мы опять расстанемся? — воскликнула Катя.
— Я тебе обещаю, что это будет в последний раз! Все равно, если нам будет суждено умереть — мы и умрем вместе! — горячо сказал Андрюша, обнимая Катю.
На этом наши друзья распрощались…
Оставшись один в своем гроте, Андрюша принялся за приготовления к дороге — они были не велики: в один карман он положил пригоршню фиников, а в другой — компас, складной ножик и золотую пластинку…
Едва он успел вздремнуть, как его разбудил красный человечек:
— Пора
Андрюша удивленно посмотрел на дорожный костюм: это был скорее стеклянный чехол какой-то, а не одежда, но человечек быстро облачил мальчика в стеклянные доспехи, на голову пристроил такой же колпак вроде того, каким у нас сыры покрывают, а на ноги надел что-то, похожее на бутылки.
Несмотря на такую несуразность, Андрюша сразу почувствовал себя очень удобно: было легче дышать и свободнее двигаться.
— А как тебя зовут? — спросил Андрюша своего провожатого.
— Куда? — спросил в свою очередь человечек.
— Не куда, а как? Имя твое какое?
— Имя?! А я не знаю… — грустно сморщив рожицу, сказал уродец.
— Ах ты, чудной, право… Пойми, вот, например, ты пошел отсюда, а мне надо, чтоб ты вернулся…
— А-а!.. — сообразил наконец-то красный. — Так ты и кричи — гей!!
Так Андрюше и пришлось назвать Геем своего спутника, с которым они направились в середину земли.
Довольно скоро по золотой дощечке Андрюша узнал, что здесь план обрывался, и они вступили в новые области.
Гей, казалось, не обращал на это внимания.
Первый отдых их был в гроте, одна стена которого была из горного хрусталя. Сквозь эту стену лился зеленый свет и отражался зайчиками на сводах.
— Вот оно — океаново дно, — сказал Гей, усаживаясь на камень.
Только после этого замечания Андрюша рассмотрел за хрусталем движущиеся тени: то были рыбы и морские чудовища. На Андрюшу уставились глаза спрута-осьминога, за ним проплыл меченосец, стукнулся в прозрачную стену хрусталя и стрелой помчался кверху. Кораллы и растения-животные образовали подводный лес, в корнях которого ютились морские гады и огромные раковины.
— Вот та необъятная пустыня воды, над которой мы летели… — думал Андрюша.
— А вдруг хрусталь не выдержать, и в эту воронку хлынет океан?!
— Ого, — сказал на это Гей, — у хрусталя большая толщина и крепость! Он только чистый такой, что все насквозь видно…
По вычислению мальчика они находились к востоку от вулкана.
— А что здесь над нами? — спросил он спутника.
— Здесь отвесный берег наружной земли… Говорят, очень большой кусок! — ответил Гей.
Теперь они спускались мрачным коридором, которому, казалось, нет конца.
После долгого пути Гей остановился.
— Слышишь, гудит там?
— Что это? — спросил
— А это племянник нашего деда. У него дочь совсем еще маленькая — наружу не выходит, — ну, и приходится под землей пары перегонять… А это, видишь, дыра, — это, говорят, на самый верх ведет… А мы теперь ударимся вниз, — говорил Гей.
Едва Андрюша успел отметить на другой стороне золотой дощечки указанный путь наверх, как они очутились перед темною щелью.
— Тут есть и другая дорога, — сказал Гей, — но мы напрямик пойдем, гораздо короче будет. Делай то же, что и я!
Человечек лег на бок у края щели и чуть успел крикнуть: — «Закрой глаза и за мной!» — как покатился в темноту щели.
Андрюша призадумался. Потом крикнул в отверстие.
— Э-ге!! — отозвалось глубоко на дне.
— Мне, право, как-то не хочется сломать себе шею! — крикнул мальчик опять.
— Вот, смешной! Ведь на тебе колпак надет, — пищал Гей снизу, — разве в колпаке разобьешься?!
Несмотря на успокоение, Андрюша все-таки попробовал спуститься по-человечески, но его нога поскользнулась, дыхание на миг занялось, и он полетел вниз.
Показалось даже приятным это падение: он чувствовал себя легким, как резиновый мячик; только слегка позванивала его стеклянная оболочка, ударяясь о выступы.
Очутившись на полу, он сразу поднялся на ноги и весело сказал:
— Вот так чехол! Летать у вас здесь не умеют, а падать очень приятно в этом халате!
— Летать нам не приходится, — серьезно отвечал Гей, — ведь летают кверху, а у нас везде потолки — еще разобьешься.
Некогда было размышлять о только что испытанном, — предстояло еще более необычайное для Андрюши путешествие.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ,
продолжающая знакомить читателей с путешествием Андрюши в середину земли
Дорогу путникам преградил нефтяной поток, с ревом падавший вниз и крутившийся воронкой.
— Теперь уже близко, — сказал Гей. — Проделай то же, что и я, и мы здорово подвинемся.
При этих словах человечек собрался было нырнуть в воронку.
— Да! — спохватился он. — Не забудь, белый, нос закрыть, а то нефти нахлебаешься, отрыжка потом будет! — И проговорив это наставление, исчез в нефтевороте, только и видно было, как сверкнули его крошечные ножки.
Андрюша поморщился, предвкушая керосиновую ванну, но делать было нечего, и он нырнул за приятелем.
Впечатление было такое же, как если бы мальчика бросили с горы закупоренным в горшки с жидким тестом. Это бултыханье было очень долгим; казалось, Андрюша успел выспаться за это время.
Открыв глаза, он увидел, что Гей чистит ногтями свои щетинистые волосы, в которые забралась маслянистая нефть.
— Правда, хорошо прокатились? — окликнул его Гей, продолжая, как скребницей, царапать свою шерсть.