Анжелика. Путь в Версаль
Шрифт:
— Я почти восхищен вашей тактикой.
Анжелика оставила насмешку без внимания. Прикрыв лицо веером, она бросила на мужа лукавый взгляд.
— А знаете, — задумчиво сказала она, — что мне однажды сказала о вас моя добрая подруга? Чем лучше вас узнаешь, тем сильнее понимаешь, насколько вы хуже, чем можно ожидать с первого взгляда, но, когда узнаешь вас еще ближе, замечаешь, что вы намного лучше, чем кажетесь вначале.
Филипп бросил нетерпеливый взгляд в конец галереи, где исчезала пестрая толпа придворных, а потом вновь с подозрением взглянул на Анжелику.
— Зачем
Анжелика не ответила. Она чувствовала, что нарочитая резкость — всего лишь ширма, за которой он пытается скрыть свои сомнения. Сегодняшний Филипп отличался от того Филиппа в Плесси, который мстил ей, ослепленный яростью. Он думал, что с помощью грубости и презрения победил ее, что недвусмысленно продемонстрировал, какую жалкую роль отвел ей в своей жизни. Но она, вопреки всему, появилась при дворе, представ на всеобщее обозрение, добившись признания короля… Произнесенная мужем фраза навсегда определила ее место: «Сир, Ваше Величество, окажите мне честь и позвольте представить мою супругу, маркизу дю Плесси-Бельер». Анжелика улыбнулась воспоминанию. Филипп подсознательно испытывает уважение к тем, чья гордость не дает им согнуться. А уважение — это то, на чем уже можно построить брак.
— Я задал вам вопрос, — раздраженно заметил Филипп.
Она взяла его под руку и увлекла вдоль галереи.
— Я хотела сказать, — вымолвила она, — что эта фраза, прозвучавшая в ваш адрес из прелестных уст моей подруги, применима и ко мне. Вы совсем не знаете меня, Филипп, но я от всего сердца желаю, чтобы вы узнали меня лучше.
Анжелика вновь подняла глаза к нему, и на сей раз ее взгляд был прямым и ясным. В нем не было ничего от женщины расчетливой, жадной и хитрой — той женщины, которую он научился ненавидеть.
На какой-то краткий миг Анжелика прижалась лбом к жесткому и прохладному шелку его жюстокора, и, как во время их странной брачной ночи, она пробудила в душе Филиппа удивительное чувство, напоминающее нежность, которую он прежде никогда не испытывал.
— Возьмите себя в руки, мадам, — прошептал дю Плесси. — Мы при дворе.
Но на этот раз в его голосе не было жестокости.
Они снова под руку пошли к лестнице, спускающейся в парк, и постепенно в сердце Анжелики укреплялась надежда. Она больше не станет оглядываться назад. Прошлое на то и прошлое, каким бы разрушительным оно ни было. Главное не в этом. Главное — это, когда судьба бросила вас в грязь, суметь собрать все силы, встать и, шаг за шагом побеждая отчаяние, двигаться вперед, открывая свое сердце навстречу грядущему. Прошлого не вернешь, но она вновь сможет жить полной жизнью и быть счастливой несмотря на то, что иногда грудь сжимает невыразимая боль.
Молодая женщина остановилась в нерешительности. Перед ней простирались мраморные каскады лестниц, ведущих к террасам и садам.
Вслед за другими придворными они направились к парку. Яркая лазурь небес сливалась с высокими струями фонтанов, и солнечные лучи, разбивающиеся о гладь двух больших водных бассейнов, расположенных
Ей казалось, что она идет по райскому саду. Все вокруг такое легкое и воздушное, но при этом подчинено строгому порядку, как на мифических Елисейских полях.
Стоя на верхней площадке лестницы, она любовалась круглым фонтаном со ступенчатой пирамидой в центре, восхищалась причудливым рисунком высоких деревьев, окруженных хороводом беломраморных статуй. Пестрый ковер цветочного партера сменялся зеркалом воды, которое тянулось к самому горизонту…
Жестом восхищенного ребенка Анжелика поднесла ладони к губам и застыла в немом восторге, в упоении глядя на удивительную реальность, сливающуюся с ее ожившей мечтой.
Легкий ветерок играл белыми перьями в ее прическе.
Внизу, у подножия лестницы, остановилась карета короля. Но вместо того, чтобы сесть в экипаж, государь вновь поднялся по ступенькам. Анжелика внезапно поняла, что он направляется к ней. Людовик был один: едва заметным жестом он отослал окружавших его придворных.
— Вы любуетесь Версалем, мадам? — спросил монарх.
Анжелика присела в реверансе и со всей возможной любезностью ответила:
— Сир, я благодарю Ваше Величество за то, что вы подарили взорам подданных подобную красоту. История будет признательна вам за это.
Людовик XIV немного помолчал, но не потому, что был взволнован похвалой, — к лести он давно привык, но потому, что размышлял, как точнее выразить свою мысль.
— Вы счастливы? — спросил он наконец.
Анжелика отвела глаза. Сейчас, обласканная солнцем и ветром, она вдруг ощутила себя юной девушкой, которая никогда не ведала ни тревог, ни страданий.
— Как можно быть несчастной в Версале? — прошептала она.
— Тогда не плачьте больше, — сказал король. — И доставьте нам удовольствие, разделив с нами прогулку. Я хочу показать вам парк.
Анжелика вложила свою руку в руку Людовика XIV. Вместе они спустились по ступеням, ведущим к фонтану Латоны; когда они проходили мимо придворных, те склонялись в глубоком поклоне.
В карете, устраиваясь рядом с Атенаис де Монтеспан, напротив обеих принцесс и Его Величества, Анжелика мельком увидела лицо мужа.
На лице Филиппа застыло странное выражение, он смотрел на нее с внезапно проснувшимся интересом. Маркиз лишь сейчас начал понимать, что взял в жены удивительное создание.
Анжелика почувствовала такую легкость, что казалось, будто она может взлететь. Будущее представлялось ей столь же безоблачным, как этот голубой горизонт. Она думала о том, что ее сыновья больше никогда не столкнутся с нищетой. Они поступят в Академию Монпарнас и станут дворянами. А она превратится в одну из самых блистательных дам королевского двора.
И, раз уж того пожелал король, она попытается прогнать из сердца печаль. Конечно, в глубине души Анжелика понимала, что огонь любви, испепеливший ее дотла, как и ужасный костер, в котором сгорело ее счастье, не погаснет никогда. Он будет гореть всю жизнь. Так сказала Лавуазен. Так сказал Дегре.