Анжелика в России

Нуво Анн-Мари

— Мой бедный Поль прожил свой ад на земле, — госпожа Скаррон вытерла покатившуюся по щеке слезинку. — Боже, как он мучился! Болезнь буквально искарежила его. Руки двигались с трудом, писать он мог только с помощью специального приспособления. А какие боли он испытывал ночами! Даже опиум не помогал ему. Каких усилий стоило ему сдерживать крики. И так целых восемь лет… Нередко целыми ночами сидела я около мужа… Вы знаете, я предпочла замужество монастырю, и это, видимо, стало испытанием, ниспосланным свыше…

Женщины некоторое время молчали. Действительно,

бедняжке Скаррон пришлось нелегко с ее талантливым мужем, которого паралич искривил, будто в насмешку, и сделал похожим на букву «зет».

— И все же Поль был счастлив со мной, — прошептала мадам Скаррон, вытирая вторую слезу. — Он восхищался мной, он искренне любил меня…

— Я думаю, сейчас он счастлив видеть оттуда, что его жена заняла достойное место в обществе, — попыталась утешить хозяйку Анжелика. — Ваше нынешнее положение в свете…

— Ах, не говорите мне о свете! — перебила ее Скаррон. — Этот свет! Я вижу там самые различные страсти, измены, низость, безмерные амбиции, с одной стороны, с другой — страшную зависть людей, у которых бешенство в сердце и которые думают только о том, чтобы уничтожить всех.

— Поверьте, я все это испытала на себе, — откликнулась Анжелика. — Я полностью согласна с вами. Но тем не менее другого общества у нас нет. Именно такие люди окружают его величество. Мы не можем не общаться с ними.

— Это меня и убивает, — вздохнула мадам Скаррон. — Женщины нашего времени для меня непереносимы. Их одежда — нескромна, их табак, их вино, их грубость, их леность — все это я не могу переносить. Мой бедный муж, вся моя прошлая жизнь — это совсем иной мир, где ценились совсем иные вещи. Доброта, милосердие — эти понятия были центром, на котором должна была строиться жизнь.

«Этим она его и возьмет», — подумала Анжелика, ясно осознавая, что с годами короля все больше потянет к женщинам скромным, не грубым и не ленивым. Кажется, уже потянуло.

— Но все эти грустные вещи с лихвой компенсируются возможностью быть полезной его величеству, — будто опомнившись, сказала мадам Скаррон. — Давайте вернемся к вам, к вашим делам. Вы устроили побег, чтобы найти своего покойного мужа… Ах, простите! Что я говорю? Стало известно, что ваш супруг жив, и вы устроили этот побег. Ужасно романтично! Вы нашли его?

— Нет. Я много испытала, но так и не нашла его.

— Да-да, я помню. Кто-то из людей де Помпона говорил мне, что его где-то видели…

— Видели?! — вскрикнула Анжелика, вся собираясь в комок, как для броска.

— Да, — нерешительно проговорила мадам Скаррон. — Но вовсе не на Средиземном море. Я как раз подумала: «Бедняжка дю Плесси ищет не там, где надо…»

— Кто же видел и где? — в нетерпении заметалась в кресле Анжелика.

Мадам Скаррон с испугом наблюдала за ее возбуждением:

— Право, не помню… Может быть, вам спросить у самого де Помпона? Он бывает у меня по четвергам, как раз завтра… Заходите по-свойски, милая маркиза, я буду рада вас видеть, — проговорила в некоторой растерянности мадам

Скаррон.

Ждать до завтра? Нет, Анжелика не хотела ждать. Прямо сейчас отправиться к самому Помпону, министру иностранных дел? Она уже планировала свои действия, свои вопросы, как она вытянет из Помпона всю правду, но опомнилась: ее просто не примут, не пропустят, а будет упорствовать — арестуют или вышвырнут на улицу с позором. Она в опале. Король не хочет ее видеть. Впрочем, как знать!.. Допустили же ее встретиться с мадам Скаррон.

— Ваше сообщение так важно и так неожиданно для меня, — проговорила Анжелика, поднимая глаза на хозяйку дома, — что я вынуждена покинуть вас и обдумать все наедине.

— Вы уже покидаете меня? Так быстро? И не расскажете мне о ваших приключениях? — мадам Скаррон была сама любезность, но проводила возбужденную Анжелику с видимым облегчением.

Действительно, все надо было самым тщательным образом обдумать. И Анжелика, садясь в карету, бросила сопровождавшим ее слугам:

— Домой…

Карета поехала к отелю дю Ботрен.

Ничего не замечая, погруженная в свои мысли Анжелика поднялась по красивой лестнице, сделанной по приказу графа де Пейрака, прошла внутрь ограды из кованого железа. Подрезанный кустарник, обрамлявший отель, недавно распустился. Над зеленью возвышались античные статуи, скульптуры зверей и птиц. Анжелика обвела все это невидящим взором, вздохнула и прошла в отель. В комнатах было тихо и пусто. Она поднялась на второй этаж, в салон с камином. Камин не топили, и в комнате было довольно прохладно. Лучи заходящего солнца скользили по стенам, задрапированным золотой парчой, и стены вспыхивали нестерпимо ярко. За резной решеткой грустил зимний сад, никому не нужный в пору всеобщего цветения.

— Растопите камин, — сказала Анжелика, ни к кому не обращаясь, но уверенная, что ее услышат и приказание исполнят.

Лакеи принялись разводить огонь.

— Кресло, — указала перчаткой Анжелика. — Можете идти…

Она села в кресло у камина и завороженно уставилась на рыжий огонь, лизавший поленья. Вокруг все сразу сделалось темнее.

Итак, Пейрака где-то видели. Видели недавно, слух не успели забыть. Сведения должны быть достоверными, они исходят из очень ценного источника, от женщины, на которую ставит сам Кольбер. Кольбер всегда был ей другом… По крайней мере он никогда не вредил ей…

— Я не помешаю вам, сударыня?

Голос шел со стороны зимнего сада, из-за решетки.

— Нет, Дегре, вы как нельзя кстати, — устало сказала Анжелика. — Проходите, берите кресло и садитесь рядом. Вам доставляет удовольствие залезать в форточки? Почему бы вам не нанести мне визит через парадный вход?

— На это есть веские причины, — проговорил полицейский офицер, подвигая кресло и садясь неподалеку от Анжелики. — Некоторые обстоятельства, связанные с самой высокой политикой, не позволяют мне открыто нанести вам визит. Но я не смог отказать себе в удовольствии увидеть вас, хотя бы и тайно.