Аня
Шрифт:
– Живот сделаешь?
– Я не умею.
– Я покажу.
Значит - сделает. Тут было и проще и сложнее, живот все-таки. Хотя, судя по осторожности касаний Олега, это не живот, а тонкая золотая фольга. Благо здесь можно было показать наглядно, что и как нужно.
Потом он вдруг спросил:
– Ты не смущаешься?
Аня нехотя открыла глаза. Вышел? Все? Ничего подобного: глаза на свои руки, массаж продолжается.
– Ты стесняешься табуретки? Я - нет. Я не воспринимаю тебя, как мужчину, скорее - некое обезличенное оно. Полезную, но
После Олег массировал ноги, пальцы на руках и даже спросил про лицо, но Аня категорично отказалась. Дальше он почему-то вдруг занервничал. Аня не могла сообразить - с чего. Несколько вопросов. Молчание. Что за очередной бзик? Пришлось поймать, посадить рядом на пол и положить руку на голову. Несколько минут тишины и напряженный вопрос:
– Ты меня прогонишь?
– Нет. Оставайся.
Наивная мечта выспаться пошла прахом. Он резонно предположил, что ей захочется хотя бы вечер воскресенья провести спокойно, и, разумеется, не дал такой возможности. Аня с трудом подавила злость, которая сейчас не помощник.
Ужин. Душ. И телевизор. Больше ничего в голову не пришло. Аня понятия не имела, что интересует его, а сама предпочла бы посмотреть другие передачи, но нашла планету животных и три часа наблюдала за львами. Олег сидел на полу, прислонившись к ее ноге, и наслаждался прикосновениями Аниной руки к своим волосам.
Пока смотришь телевизор, всегда можно подумать, например, почему такие простые действия вызывают настолько сильные реакции? Видимо, воспоминания детства и ощущение материнской руки многое значат.
В одиннадцать они легли спать. Рука, свесившаяся с кровати на пол. Чужое дыхание. И странная грусть: почему такой, как Олег, не мог оказаться нормальным, обычным человеком, просто встретившимся на ее пути, отчего именно так? Вырождение генофонда или просто невезение, что она притягивает лишь извращенцев?
Утро началось за несколько минут до будильника. Олег еще спал, но мигом проснулся, стоило ей сесть.
– Утро.
Маска никак не налезала. Перед работой Аня пусть и не специально, но выбирала другую: профессионал. А тут такое. Олег не мешался под ногами, наоборот - помог: налил горячей воды, принес чай и собрал контейнеры с едой. Уже уходя, Аня махнула рукой:
– Хочешь - оставайся.
Захлопнув дверь подъезда, потянулась и скинула тяжесть с плеч. Нет, это не по ней, больше никакого спасения утопающих. Она к этому не готова.
Рабочий день пролетел быстро и легко. Да, обнаружилась ее ошибка, сделанная полгода назад - бывает. Подумаешь, наорали и лишили премии - ничего страшного. В институте обрадовали сложностями с расписанием и возможным сокращением часов, на что Аня просто махнула рукой - да, пожалуйста. Ей же лучше. Преподавание не вызывало восторга. Сначала это был новый опыт, неизведанная территория, шаг в развитии. Мотивации хватило на
– Если вы, засадив весь подоконник рассадой помидоров, выращивая их массу времени, поливая, пропалывая, удобряя, обрабатывая, в результате получаете один страшненький плод в качестве урожая, как отнесетесь? Вот лично я больше не хочу. Лучше, как все, буду ходить на рынок, ругать, но покупать привозные и обработанные во всякой химии помидоры, чем потрачу еще столько же усилий ради крайне сомнительного урожая.
То ли пример оказался удачным, то ли правда поняли, но на пересдачу студенты пришли подготовленными. Они хотя бы что-то не просто выучили, а поняли. Аня собиралась бросить преподавание, как неподходящее призвание, но ее лично попросил декан, к тому же на новой работе упоминание об этой сфере ее деятельности вызвало восторг у руководства. В общем, девушка осталась, только теперь в новом году и с новой группой вела себя иначе. Спокойнее. Равнодушнее. Смысл вкалывать, если результат предопределен заранее. К тому же изменились требования: она настаивала на посещаемости. И даже объяснила почему. Нельзя сказать, что группы обрадовались, но приняли. Метод кнута работал лучше.
Так что очередные веяния в институте никаких волнений не вызвали. А вечером после работы Аня забежала к вернувшейся из релаксирующей поездки тете. Та буквально сияла и излучала счастье и красоту. Правда, недолго.
– Что ты с собой сделала?!
– Привет, теть Оль. А что? Плохо вышло?
– Дико. Ты как маска. Скажи что-нибудь, - потребовала она.
– А что сказать? Мне повезло или не повезло. В клинике, куда я хожу, ты там тоже порой появляешься, мне, как постоянной клиентке, предложили бесплатно сделать ботокс. Типа поощрение за частое посещение, но, думаю, у них просто остался готовый раствор. Я заплатила сущие копейки, как за шприц и ватку. Мы посмотрели и решили, где и как делать, чтобы не очень заметно, но с результатом. Вроде ничего вышло. А ты как думаешь?
– Думаю, вышло неплохо, но к тебе сейчас подойти можно только в полной броне, с автоматом в руках и танком за спиной. Маска удалась.
– Ладно. Просто стала чуть серьезнее, к тому же мышцы отдохнут, может, избавлюсь от ненужной мимики. А то морщинка на лбу такая была большая.
– Аня, ты занимаешься хренью. У тебя не на лбу морщины, а в башке извилин не хватает. Вот чего ты этим добилась?
– Ничего. Чуть приостановила время. Стала красивее.
– Ты и так хорошо выглядела.
– Да, не спорю, но раз предложили, почему бы и нет. Но хватит обо мне, как отдохнула?
– Хорошо. Не нравится мне твое стремление к идеалу, счастья оно не принесет, но смотри сама.
Вот за что Аня обожала тетю, так это за легкое "смотри сама". Тетя советовала, помогала, предостерегала, но никогда не давила, даже если в итоге оказывалась права, а права она была почти всегда. Огромный жизненный опыт сказывался.