Антон Губенко
Шрифт:
Зазвонил телефон. Антон замер. Первые телефонные звонки всегда радостны, не раздражают.
— Это тебя, Антон, — сказала Аня и глазами показала на телефон.
— Меня? — Антон не торопился к телефону. Звонок протрещал глухо, неровно, без собственного тембра, как кричит новорожденный. Этот звонок еще без адреса. Антон колебался. Он чувствовал заговорщическое страдание жены и дочери. Сейчас ему могут официально сказать: «Полковник». Но ведь это так много, так обязывает. Да и достоин ли он такого звания? Второй телефонный звонок, глуше, терпеливее, надорвавшись первый
Антон снимает трубку и, сдерживая волнение, без всяких эмоций произносит:
— Капитан Губенко вас слушает.
— Здравствуй, Антон! — Голос знакомый. Он много раз его слышал, но кто же это? — Поздравляю. Молодец! Полковник Губенко! А ведь это славно! — Голос плавает. Человек говорил из большого помещения, звук окутывает, обволакивает. — Быстро одевайся. Через несколько минут машина будет у тебя. Забирай семейство — и ко мне на Лубянку.
— Анатолий Константинович, здравия желаю, — радостно закричал Губенко, узнав голос комбрига Серова… — Спасибо за поздравления…
Серов был напорист, инициативен. Многого достиг за эти годы, воевал в Испании. Антон учился у него, подражал ему, и, хотя они стали большими друзьями, продолжал неизменно обращаться к нему на «вы». Анатолий Константинович не раз просил перейти на «ты». Но Губенко был непреклонен.
2 марта 1938 года А. К. Серову было присвоено звание Героя Советского Союза и воинское звание комбриг. Антон в это время был еще в Китае, поздравить Серова ему не удалось. И вот теперь начальник главной летной инспекции ВВС комбриг Серов по телефону зовет его к себе в гости.
В машине Аня и Кира сидят тихо. Смотрят в окно, любуются подмосковными пейзажами.
И вдруг, сидя еще в машине, Губенко понял, что приглашение Серова не праздное, а деловое, что его ждет какой-то разговор.
В квартире Анатолия Константиновича уже были гости: много летчиков, артистов и писателей.
— Анюта, ты божество! — воскликнул Серов, приветствуя жену Антона. — И муж у тебя, хохол, везучий! — И он, подавая дочурке Антона плюшевого медведя и коробку конфет, ласково сказал: — На, ешь конфеты, но не превращай себя в избалованную барышню.
Потом он повернулся к женщинам:
— Прошу всех пройти в большую комнату, а тебя, Антон, зайти на минутку в кабинет.
Анатолий Константинович мог балагурить, вперемежку с добрыми советами и нравоучительными сентенциями говорить весьма важные и деловые вещи, ненавязчиво вести свою линию в беседе.
Усадив Антона в глубокое кожаное кресло рядом с книжными полками, Серов остановился напротив и уже без прежней игривости сказал:
— В верхах рассматривается вопрос о направлении всех летчиков, имеющих боевой опыт, в войска. Главное направление — запад. Сейчас вы получите отпуска, путевки в санатории. Обстановка напряженная, Гитлер затевает недоброе. Чем быстрее ты вернешься и приступишь к работе, тем лучше. Пока вы будете отдыхать, вам подберут должности.
— Я вас понял, Анатолий Константинович, — вставая, ответил Антон. — Готов выехать к новому месту хоть сейчас!
— Сиди, не торопись. — Серов засмеялся, отошел к окну,
— Знаю, что хочешь учиться. Академия от тебя не уйдет. Но сейчас фашизм подбирается к нашим границам. Подробности расскажу после отпуска. Сегодня вас примет нарком обороны, Маршал Советского Союза Ворошилов. Возможно, на встрече будет товарищ Сталин…
Антон опять готов был встать из кресла.
— Поздравь своего подопечного Григория Кравченко, ему присвоили звание майора.
Антон был рад за друга.
Дверь отворилась, без стука вошла Аня.
— Простите, но ваше уединение подозрительно. Если это заговор против жен, то это ново, а если вы снова собираетесь куда-то лететь, то нам нужно знать.
Анатолий Константинович засмеялся.
— Молодец, Анюта. На сей раз заговор не против жен, а против врагов.
— Опять лететь? — испуганно спросила она.
— Да! — серьезно ответил Серов. — Лететь в Крым, на отдых.
Народный комиссар обороны К. Е. Ворошилов принимал летчиков в Центральном Доме Красной Армии имени М. В. Фрунзе.
В президиуме были известные советские военачальники, летчики-рекордсмены. После выступления К. Е. Ворошилова был перерыв, потом все смотрели концерт. На ужине, устроенном в честь летчиков, вновь выступил нарком обороны.
Аня весь вечер сидела притихшая, немного испуганная и рассеянная, непривычная к такому торжественному приему. У мужа новое звание, будет новое назначение. Ей надо было это понять, осмыслить, привыкнуть. Она прижималась к Антону и с неосознанной тревогой смотрела на три шпалы.
До отъезда на юг оставалось еще несколько дней. Серов опекал Губенко, возил с собой по Москве — на встречи с рабочими заводов, студентами, заставлял выступать.
В один из вечеров они направились в Старопименовский переулок — в Клуб мастеров искусств. Там хорошо знают А. Серова, В. Чкалова, М. Водопьянова. Там царит культ красоты, остроумия и авиации. На первый взгляд кажется — в клубе не признают чинов, заслуг, но зато очень ценят мужество.
Время позднее. Здесь сдержанная Лидия Русланова, лукавый Сергей Образцов, настороженный Лев Оборин, целеустремленная Валерия Барсова, иронический Иван Москвин… Все после работы устали, все говорят негромко, острят. Антон робеет, не находит себя в этой компании, расстраивается.
И тут Валерий Павлович встал, поднял руку; тотчас наступила тишина. Чей-то баритон извещает:
— Тихо, Чкалов говорить будет!..
Валерий Павлович наклоняется к Губенко, шепчет: «Не робей, выступи!»
— Здесь, — по-ораторски громко начинает Чкалов, — говорили, что работники искусства в долгу перед летчиками. Мы, летчики, тоже в долгу перед всеми… Например, я, как истребитель, должен быть готов в бою сбивать неприятеля и не быть сбитым. Нам нужно не только мастерство побеждать, но и уверенность в выигрыше боя. Я признаю только такого бойца, который для спасения Отечества жертвует своей жизнью. И если это нужно Союзу, то я в любой момент это сделаю…