Антизомби
Шрифт:
— Потому, что для всех я уже нашел илососную машину. Понятно?
В качестве апогея моего триумфа из-за угла вывернула говновозка Жоры. Так звали ее водителя и ее нового собственника. Два прикормыша завуча проводили машину тоскливыми взглядами и уставились на меня преданными глазами.
— Плохо, очень плохо. Вы дали абсолютно неприемлемое предложение, сырое и не проработанное. В следующий раз сначала думайте, потом подходите, — отчитал я их.
По улице в нашу сторону резво рысила первая болонка. На бегу она взахлеб рыдала и закрывала лицо руками. Подбежав к нам, она открыла заплаканное личико. У нее набухли верхняя губа
— Это ж кто тебе милая фофан то поставил? — озадаченно спросил я.
Ответ у меня уже крутился на языке. Неужели Быня ей по морде заехал. С Чапликовым он бы точно церемониться не стал — заехал бы ему со всей дури, как раз между бегающих глазок. Но ударить женщину, пусть она будет настырной, назойливой и надоедливой теткой, то это было совсем зря.
Я пошел к Быне на разборки со всей скоростью, на которую был способен. Ноги давали о себе знать периодической ноющей болью, к которой я уже привык. За мной побежал Чапликов и поскакали вприпрыжку обе блондинки.
Быню с юными зомбоборцами я встретил во дворе его дома. Молодняк драил оружие и амуницию, набивал обоймы и рожки патронами. Худенький парнишка ловко и сосредоточенно лупил молотком, надетым на обрезанную рукоятку клюшки, болвана, собранного из старых автомобильных покрышек и резиновых подушек от пневматических амортизаторов. Быня муштровал двух провинившихся бойцов.
Истина открылась простой как сам Быня. Оказывается болонка терпеливо ждала почти час, когда Быня закончит занятия. А потом насела на него со своими бессмысленными вопросами. Быня, как обычно, что-то мямлил в ответ. Промучившись с ним десять минут. Болонка вышла из себя и сорвалась на стоявшую рядом девушку семнадцати лет. Крепко сбитая пацанка, обидевшись на незаслуженное ослабление, просто пробила ей двоечку в голову — левой в глаз, правой в челюсть. Но в челюсть она немного промахнулась, так как от первого удара болонка присела. Второй удар пришелся точно в зубы. Девчонка потирала содранную об зубы костяшку.
Нас со всех сторон окружили молодые бойцы. По настроению я понял, что они готовы навалять нам всем четверым, защищая свою подругу.
— А почему вы оскорбили девочку, Инесса Львовна? — осведомился я у опешившей болонки.
— Да я…. Она….
— Инесса Львовна, уважаемая, эти детишки были вчера вашими школьниками, а сейчас они бойцы, которые каждый день идут на смерть. А вы тут в тепле и безопасности их строить пытаетесь. Научитесь проявлять уважение к людям, которые вас защищают.
Не знаю, почему я решил, что она их учила, наверное, я не мог ее отделить от завуча. Все члены команды завуча меня стали невообразимо раздражать, эти лизоблюды, которые пытались найти для себя место потеплее и повыше в новой жизни. Только приоритеты сейчас меняются. Пусть знает свое место.
Слезы наполнили ее глаза сразу до краев и выплеснулись наружу крупными частыми каплями. Она тихонько завыла и выбежали из двора. Другая болонка побоялась метнуть на меня уничтожающий взгляд и выскочила вслед за своим близнецом. Чапликов сделала губы куриной попкой и неуверенно посмотрел на меня:
— Идите, Владимир Олегович, идите. У меня сейчас серьезный разговор с молодыми людьми будет.
Чапликов полубоком полузадом удалился в калитку. Далеко он явно не ушел, а остался за забором подслушивать мой серьезный разговор с молодыми людьми.
Я попросил
— Ну? — хмуро и емко спросил меня Быня обо всем сразу.
— Быня. Затрат вояки, группа Георгия, вся моя группа и бойцы из охраны, кроме караульных поедут бандитов громить.
— Мы…
— Нет, твои остаются, — предвосхитил я его вопрос — Пантелей операцией руководит.
— Ды…
— Нет, Быня, ты сначала бойцов своих подготовь. Они для нас нужнее всего сейчас. А завтра мне нужен толковый вояка, кто оборону форта сможет держать пока наши за уголовниками бегают. Пантелей давно в бой рвется.
— В следующий раз я пойду. Это же работа моя, — резюмировал Быня мои попытки объясниться с ним.
Мужик он был боевой, в этом сомнения не было. Да и дураком он тоже не был, и педагогический талант в нем прорезался. Колоссальный педагогический талант. Охоту на бандитов он естественно рассматривал как свою прерогативу, учитывая боевой опыт и спецназовскую подготовку. Но подготовка была у него одного, а одиночка выбивающийся вперед был опасен прежде всего для самого себя.
— Давай без обид. Боев и крови на всех хватит. Ты на счет завтра что думаешь?
— По одному бойцу на вышки. Пусть учатся. А так три отряда по пять бойцов в патрулирование.
— Справятся если что?
— Справятся. А если не справятся…. — он красноречиво показал скручивающий жест руками.
— Ок. Пойдем, объявим твоим.
Мы вышли из старого бревенчатого дома. Два десятка парней и девушек стояли и смотрели на нас. Все одетые по основному фортовскому образцу в песочные афганки, все с оружием. Прошло не так много времени с того времени, как они учились, бездельничали, таскались по клубам и тусовкам, торчали за компьютером. Сейчас это совершенно другие люди, сопляки, спаянные кровью и готовые сражаться. Быня находился с ними круглые сутки. Они вместе ели, спали, тренировались, выходили на первые вылазки. К семьям их отпускали только на один час в сутки. Драконовская дисциплина и жестокие наказания. Что с ним будет через месяц или через год? Если доживут.
— Бойцы. Завтра охрана форта будет лежать на вас и на группе баптистов. Дежурство будет полноценное боевое. Поддержки кроме караулов и группы баптистов не будет. За вашим командиром стратегия и тактика. Быня все объяснит.
Оживленное переглядывание и шушуканье встретило мое объявление. Я попрощался с пополнением и ушел. Чапликов едва успел спрятаться в соседнюю калитку.
Завершать этот непростой день я пошел в генштабовский гараж. Там меня уже поджидала завуч. Ее грозный молчаливый вид гранитного памятника не произвел на меня должного впечатления. Я просто прошел мимо нее и вытащил из-за стола рацию.
Я попеременно связался со всеми постами. День произошел без происшествий, даже можно было сказать, что на удивление тихо. Тут в штаб зашел Дима начальник похоронной команды или главный мортус.
— Сань. Что-то делать надо. Во–первых, мы скоро овраг целиком трупами завалим. Во–вторых, там зомбаки и собаки кормятся.
— Зомбаков же отстреливают?
— Так, новые приходят. Сегодня как стрельбы начали, так просто нашествие какое-то случилось. Мы группу от оврага раньше времени увели, да еще и по дороге отстреливаться пришлось. Они на выстрелы идут. Что-то нужно делать.