Антитело
Шрифт:
— Похоже, тебе удалось очаровать нашу Анну Олеговну.
Настя улыбнулась.
— Ага.
— Ну, ты так и будешь молчать?
Глеб моргнул и нахмурил лоб.
— Я расскажу тебе кое-что, но это только для тебя. Ладно?
— Какая волнующая романтика! Хорошо.
— Все началось на следующий день после того, как я приехал на ферму.
Глеб старался излагать события во всех подробностях, которые только мог вспомнить. Не доверяя собственной памяти, он хотел, чтобы Настя стала «второй копией» истории,
«Если что?»
Дядя и тетя не принимались в расчет. Он подозревал, что они пребывали в состоянии вне игры, выполняя лишь роль статистов. Примадонной явно была Аленка, а он сам находился «при ней».
Глеб рассказал про поход в лес; о том, как они с дядей на следующий день отыскали поляну; о фотографиях, тумане, мухах и крестах. Немного замявшись, рассказал о своем утреннем походе в лес.
Настя слушала внимательно и увлеченно, будто ей пересказывали детективную историю. Перечисляя события, Глеб получил возможность взглянуть на них со стороны и увидел, как все они выстраиваются в логическую цепочку, которая никак не могла быть чередой случайных разрозненных эпизодов. Существовала невидимая еще, но совершенно явная нить, на которую они нанизывались, как костяшки на счетах.
Когда он закончил, Настя повернулась к нему и сказала:
— Если все это правда, то вы попали в беду.
Глеб кивнул.
— Да уж. Знать бы только, что это за беда. А ты ничего не слышала о той деревеньке, которая была на месте фермы?
— Нет. Но я могу поспрашивать. Здесь полно стариков, которые еще мамонтов помнят.
— Только не говори зачем.
— Не скажу. Скажу, что мне нужно для школы.
— Правильно.
— А у тебя самого есть идеи, что там у вас происходит?
— Не знаю. Мне начинает казаться, что мы угодили между двумя какими-то силами.
— Точно! Темной и светлой. Я тоже думаю, что туман вас бережет. Вот это да! Жуть!
— Жуть… Совершенно не понятно, что там за силы. Колдовство какое-то или, может, что-то естественное.
— Да ничего не естественное! Ты сам посмотри — этот ваш туман, который не боится ветра, фигуры темные, кресты — это точно что-то сверхъестественное!
— Не верю я в такое.
— Знаешь что? У нас тут есть тетушка одна. Знахарка. Говорят, настоящая. Может к ней сходить?
— Не надо.
— Почему?
— Да потому что пойдут разговоры. Старушечьи пересуды. Не надо.
— Зря ты. Она сплетничать не будет. Она не такая.
— Все равно не надо. Может, потом.
— Ладно. Я только предложила.
Малыши у горки громко спорили, кому ехать первым. Глеб некоторое время смотрел на них, а потом сказал:
— Я сегодня еще кое-что узнал. Смотри.
Он протянул Насте свой листок, на котором делал заметки в библиотеке. Она развернула его и стала читать. Глеб украдкой любовался на нее, подмечая, как она хмурит лоб и прищуривает глаза. Внезапно захотелось ее обнять, прижать к себе, почувствовать ее. С трудом подавив наваждение, он отвернулся и стал смотреть в сторону.
— Ты
— Не знаю.
— И что будешь делать?
— Пока ничего.
— Может быть, это какое-то проклятие. Может, кто-то мстит твоему дяде?
— И заколдовал ферму? Тогда при чем тут туман? Он, вроде бы, за нас.
— Значит кто-то другой пытается ему помешать.
— Слишком уж много народу получается.
— По крайней мере, это объяснение.
— Да. Столько фактов, а ничего не понятно.
— Может, вам уехать?
— Никуда они не уедут. Разве что стрясется что-нибудь совсем ужасное.
— Господи! Я бы на твоем месте никогда не вернулась в дом. Это все равно, что возвращаться в проклятый замок, где повсюду бродят привидения.
— В принципе, я могу уехать. Но…
— Не хочешь их бросать?
— Что-то вроде.
— Тогда будь осторожен.
— Постараюсь. У тебя сотовый есть?
— Да.
— Дай мне номер. Если что-то еще произойдет, я тебе позвоню. Вдвоем не так жутко.
Настя на секунду задумалась, а потом сказала:
— Хорошо.
Они обменялись телефонами и замолчали. Мамаши ушли, и площадка опустела. Разговор исчерпался, и стало как-то неуютно.
— Ладно, мне пора. Скоро придут родители, а мне еще ужин готовить.
— Я тебя провожу.
Они пошли по немощеной улице, вдоль деревянных заборов, а из-под ног вылетали маленькие облачка пыли. Где-то далеко женский голос требовал, чтобы Тимка не лез в лужу. Каркали вороны. Неожиданно Настя стала рассказывать, как ходила с друзьями в кино, а Глеб думал о том, как это страшно и тоскливо снова возвращаться на ферму. В какой-то момент он даже решил, что не останется там. Просто соберет вещи и уедет. Домой. Правда, для этого все равно пришлось бы ночевать там. Нельзя было прямо сейчас повернуться спиной и уйти.
Эта мысль почему-то успокоила его. Заставила смириться.
«Остаюсь. И будь что будет».
Они дошли до калитки и остановились.
— Ну, вот мы и пришли, — сказала Настя.
— Да.
— Будь осторожен.
— Постараюсь.
— Ладно. Пока.
Глеб шагнул вперед и поцеловал ее в губы, мягкие и теплые, не задумываясь, не боясь обидеть. Она не отстранилась. Поцелуй продлился несколько секунд, и они отступили друг от друга, удивленные и взволнованные.
— Обещай мне, что позвонишь, если что-то случится.
— Обещаю.
— Я тебе тоже буду звонить.
— Я буду ждать.
— Пока, Глеб.
— Пока.
Она повернулась и пошла к дому. Глеб немного постоял, подождав пока она не скроется из виду. Немного оглушенный, в растрепанных чувствах, он направился к машине.
Лес встретил его хмурым молчанием. Пересекая полосу тумана, Глеб подумал, что главное сегодня сделано — опасность названа. Она есть, и он в нее поверил. Осталось лишь понять, как поступить с ней.
Над домом кружила большая черная птица. Глеб припарковал машину у крыльца и вошел.