Антисваха против василиска

Елисеева Валентина

— Магии во мне нет, — подтвердила Аня, — можете проверить ещё раз, но отсутствие магических сил не мешает мне быть метаморфом.

Она превратила лицо в волчью морду, и глава королевской стражи отшатнулся и выставил перед собой радужный многостихийный щит.

— Ваше желание взять меня в жёны увяло на корню, — насмешливо прокомментировала Аня, принимая человеческий, обычный вид.

— Оно увяло, когда я узнал, что вы — жена моего друга, — возразил Ригорин. — Я среагировал так от неожиданности, а вообще-то завидую Имрану: жена-метаморф — это очень увлекательно, сразу припоминается некая роскошная брюнетка, за которой

побежал магистр от дома Лускина. Не откроете, в чём был секрет того визита? А, это то самое, сугубо личное? Ладно, вопрос снимается.

— Сарказм не украшает мужчину в глазах женщины, — чопорно заметила Аня, но не удержала строгий тон и рассмеялась.

— Расскажите поподробнее о ваших «снах», а то я не совсем понял, были ли они вообще — вещие сны.

Внимательно выслушав честное повествование Ани, Ригорин утвердился во мнении, что василисков два. Вытащив пакетик с крупными чешуйками, он показательно его встряхнул:

— Проверим?

— При одном условии: вы ни единым словом меня не рассердите, — предупредила Аня. — Так-то я добрый василиск, но в моей исключительной доброте опасно сомневаться вслух.

— Договорились, сомневаться не стану, — улыбнулся Ригорин.

— Отвернитесь и зачаруйте кабинет на вход.

Пустив по окнам и двери заклинание, препятствующее проникновению, и слыша шуршание скидываемой с тела женской одежды за спиной, Ригорин глубокомысленно заметил:

— Не хватает внезапного возвращения Имрана в убежище. Никак не могу придумать начало своих оправданий…

— Он всё поймёт, — с уверенностью в муже сказала обнажающаяся Аня.

— Безусловно. Он с превеликим пониманием оторвёт мне голову, потом кинет горсть земли на мою одинокую могилку и ещё раз всё поймёт.

— Я готова, поворачивайтес-сссь.

Аня с любопытством впервые в жизни рассматривала в зеркальной дверце книжного стеллажа не крылатую змеиную феечку, а настоящего василиска. Добиться оборота удалось легко: она представила себе, как подкрадывается к Имрану злобный исполинский змей.

В ипостаси василиска крылья её были тёмно-красными, на змеиной голове — более яркий алый хохолок. Антрацитово-чёрная чешуя блестела, как лакированная, края гребня вдоль хребта отливали бардовым цветом, гармонируя с крыльями. Аня расправила крылья, потом сложила их за спиной. Повернулась боком, привстала на хвосте повыше… Красивое творение природы — василиск!

— Женщину узнаешь в любой ипостаси: поставь перед ней зеркало и она обязательно перед ним крутанётся, — проворчал Ригорин. — Ползите ко мне, госпожа Дайм, будем сверять чешуйки.

Чешуек настолько большого размера, как в пакетике, на теле Ани не нашлось. Ни единой.

Противостояния с Василиском ей не избежать. Она не оставит мужа сражаться в одиночестве!

Глава 41. Пещера Василиска

Третьи сутки Аня не видела мужа. Она старалась настроиться во сне на большого василиска, но все её старания привели лишь к тому, что несколько раз она ощущала отголоски его ярости и боевого настроя. Василиск готовился к некоему решающему моменту, она ощутила, как страстно он желает финала, завершения своей непонятной миссии. Хуже, что во снах она каждую ночь оказывалась на колхозном поле и получала похоронку из рук почтальона, заново переживая ослепляющую боль утраты.

На третью ночь Аня во

сне с похоронкой в руках вышла с поля к берегу реки и с удивлением увидела, что это не родная, с детства знакомая Мокша. Оглядевшись, она заметила мерцающий позади неё магический полог, вокруг расстилался лес.

Картина леса показалась ей смутно знакомой, но чувство дежавю усилилось при взгляде на противоположный скалистый берег реки. Ей доводилось бывать здесь в прежних, давних-давних снах! В тех снах, что грезились ей, когда она сидела в подвале Унира Госка, учась быть метаморфом. В снах о пещере, в которой спрятано нечто важное… В снах, которые не посещали её всё лето, а тут внезапно вернулись…

Аня села на постели, мелко вздрагивая всем телом. За окном занимался рассвет, убежище ещё спало. Имран должен был приехать вчера, но уже утро — а муж так и не объявился. Трясущимися руками натянув брюки и рубашку, Аня вышла из избы и прошла к краю полога, ограничивающего выход на берег реки. Картина, что виднелась сквозь мерцающую пелену магии, копировала видение из снов. Аня уже догадывалась, какая именно из глубоких трещин в скалах ведёт в пещеру из вернувшихся к ней сновидений.

Неужели она наконец-то узнает, что спрятано в загадочной расщелине?

«Собрать группу, снять магическую защиту и пойти исследовать скалы на другом берегу? Нет, нельзя лишать лагерь защиты, мой сон может быть сознательно навеян чужой враждебной волей и являться ловушкой! Если где-то там, в пещере, затаился царь змей Василиск, то привести к нему людей значит обречь их на мгновенную гибель. Василиск не может убить взглядом другого василиска, так что идти мне на разведку в одиночестве. Если Имран узнает — придушит собственными руками».

Метод проникнуть за пределы полога был прост, как всё гениальное: Аня обратилась собакой и за час сделала глубокий подкоп под границу полога. Лагерь в лесу — это не комната в каменном доме, выбраться куда легче. Магические заклинания, наложенные за защитный полог, сигнализировали только о попытках людей обойти его, а на землероек и прочих животных внимания не обращали. Выскочив на берег, Аня преисполнилась решимости, обернулась василиском, взмахнула крыльями и перенеслась через реку.

Кадры виденного во снах вспыхивали в памяти неоновыми маячками и находили отражение в реальности: вот такой же куст с идеально овальной формой кроны; россыпь белых ромашек между трёх валунов; молодая сосенка, скособочившаяся на низком холмике. За сосенкой — вход в расщелину, замаскированный еловым валежником.

Аня замерла перед входом, издав тихое шипение и нервно забив крыльями. Да, во снах она ползла по той пещере, что виднелась за иглами еловых лап. Глубоко вдохнув, она прошуршала по веткам, сложила крылья и нырнула в полумрак пещеры.

Влажные камни и застоявшийся воздух встретили её запахом сырости, плесени и мха, но дующий в морду сквознячок сообщал, что впереди должно быть открытое пространство. Аня ползла вперёд, будто погружаясь в давнее сновидение. Впереди по мере приближения ширилось и ширилось пятно света. Вскоре стало ясно, что дальше пещера расширяется и освещается солнцем через небольшое отверстие в потолке. Светлое пятно стало ярче и ей показалось, что сейчас она проснётся, как это всегда бывало раньше.

Она не проснулась, а выползла на плоскую подземную площадку с песчаным полом.