Антираспад
Шрифт:
— Ничего. Раз один человек что-то сумел, сумеет и другой. Если понадобится, я всю психушку разнесу. Илси ждет, что я приду за ней, это я знаю точно.
На выезде из города они чуть не столкнулись с вылетевшим из-за угла фургоном. Олег едва успел отвернуть. Вильнув, электромобиль почти уткнулся в сугроб, но в последний момент выровнялся.
— Видал эмблему? — спросил Норберт, натягивая на лицо шапочку с прорезями. — Оттуда, из клиники. За новой жертвой поехали.
— Или за пивом. Зря они так гоняют.
Затормозив
— А автоотзыв? — напомнил Норберт.
— Сейчас. — Он достал отвертку, убрал панель и минуты две что-то делал с компьютером электромобиля, пока Норберт с нетерпением смотрел на дорогу. Наконец поставил панель на место. — Поехали.
— Индикатор горит, — ткнул пальцем Норберт. — Ты его не заблокировал.
— Я заменил чип. Теперь он выдает сигнал, но другой. Машина без автоотзыва сразу привлечет внимание, так делают дела только в кино.
Замена чипа — три года тюрьмы, машинально отметил Норберт. Но для них это мелочь, ведь они собираются совершить куда более тяжкое преступление.
У развилки мерцал указатель. Свернули направо. Вскоре впереди выросла высокая глухая стена. Съехав с дороги, Олег запарковал машину в кустах, погасил фары. Было очень тихо, только поскрипывал под ногами снег. Деревья сливались в однородную темную массу, сверкали сугробы.
— Ворота должны быть за углом, — вытащив пистолет, шепнул Норберт.
Ворота были открыты. Озираясь, вошли во двор. Мягко светились зарешеченные окна клиники, сияли укрепленные на ограде фонари в виде многогранных призм. Много света — и нигде ни малейшего движения.
— Что-то здесь не так! — Олег опередил Норберта, который как раз собирался сказать то же самое.
Входная дверь была распахнута настежь. Они поднялись по ступенькам и оказались в аквариумно-голубом вестибюле. В кресле за стойкой полулежала женщина в халате с эмблемой клиники Улервака. Видимо, регистратор — вот у кого можно узнать, здесь ли Илси. Но регистратор не то спала, не то находилась в обмороке. Взяв вялую пухлую руку, Норберт нащупал слабый пульс.
— Смотри! — показал Олег.
К сиреневой от пудры щеке прилипла крохотная стеклянная бусинка. Парализующая капсула! Они переглянулись.
— Тем лучше, — прошептал Норберт. — Идем скорее!
Шагнув под арку, которая вела во внутренний коридор, он обо что-то запнулся.
— А санитары тут и правда здоровые, — поглядев вниз, заметил Олег.
На полу растянулся санитар — двухметровый верзила, тоже без сознания.
— Что ты об этом думаешь?
— На клинику напали, — вполголоса ответил компьютерщик. — Наверное, из-за наркотиков. Но сейчас посторонних здесь нет, слишком тихо.
— Ага. Давай найдем ее. Импульсным пистолетом можно выбить замок — знаешь, да?
На первом этаже Илси не оказалось. Они обнаружили еще двух
— Кто-то засадил ему шприц в сонную артерию и сломал шею. — Норберт достал из кобуры бластер, внимательно оглядывая пустой коридор. — Мне все это не нравится.
Медперсонал в бессознательном состоянии, слабоумные пациенты… Дверь очередной палаты была приоткрыта, он пинком распахнул ее. Обитые поролоном стены, койка с захватами для рук и ног. На полу сидит, уткнувшись лицом в ладони, женщина в белом форменном халате, рядом валяется эмалированный лоток.
— Леди, вы меня слышите? — окликнул Норберт. — Вы здесь работаете?
— Да, — глухо простонала та.
— К вам в клинику привезли сегодня девушку, Илси Костангериос. Среднего роста, светловолосая, на левой руке — татуировка Тренажера. Где она?
Медсестра всхлипнула.
— Вы знаете, где она?
— Плохая… Обидела… — размазывая по лицу слезы и макияж, прохныкала женщина. — Я буду хорошей, не сердитесь!
— Да это здешняя пациентка, — шепнул Олег.
— Переодетая медсестрой? — возразил Норберт, но тут же засомневался: та определенно вела себя как больная.
Они обшарили весь второй этаж. Никаких следов Илси. И компьютеров в клинике нет: профессор Улервак считал, что последние разрушительно влияют на человеческую психику; он постоянно проталкивал эту гипотезу в своих научных трудах и интервью, подчеркивая, что его сотрудники ведут записи на бумаге, по старинке, благодаря чему никто из них до сих пор не свихнулся. Ищи теперь эти бумажки.
— Может, в подвале тоже есть палаты? — предположил Норберт.
Спустившись в вестибюль, они наткнулись на мужчину лет тридцати, худощавого, рыжеватого, с пистолетом. Норберт успел нажать на спуск первым. Луч бластера искривил ствол чужого оружия и прожег дыру в стене за спиной у незнакомца, помещение наполнилось удушливым запахом горелого пластика.
— Кто вы такие? — закашлявшись, выдавил мужчина.
— Наркоманы мы, — объяснил Норберт. — За химертонином пришли.
— Не стреляйте… — Новый приступ кашля. — Лекарство в сейфе… Покажу вам где…
— В какой палате Илси Костангериос?
— В двадцать третьей. Не трогайте ее, это же дочь губернатора! Идемте, я отдам вам химертонин. — Пошатываясь, он направился к арке.
Двадцать третья на втором этаже, припомнил Норберт. Но ведь Илси там нет! Вдруг у него зародилось новое подозрение: бандиты, которые побывали здесь до них и убили санитара, могли забрать ее с собой — чтобы потребовать с губернатора выкуп или для политического шантажа.
— Едем обратно, — позвал он Олега.