Антимавзолей
Шрифт:
Но тот, похоже, читал мысли Игоря Ивановича, как открытую книгу, и заверил его, что ни о каком отцовстве и речи нет. "Неужели, – сказал он, – вам не хотелось бы получить еще одно, верное и неопровержимое подтверждение тому, что в ваших жилах течет кровь Владимира Ильича? Ведь мы с вами не дети, – продолжал он, – мы взрослые, опытные, неглупые люди, и мы отлично знаем, что бумажки с печатями очень просто покупаются за деньги. Кто им верит в наше время, этим ветхим, пожелтевшим справкам?"
Это было сказано напрасно, поскольку Игорь Иванович сию минуту взбеленился и выставил назойливого визитера вон, пригрозив милицией. Прозрачный намек
Словом, незваный гость отбыл ни с чем, а славный потомок вождя, как и следовало ожидать, еще дня два мучился вопросом: а не напрасно ли он отказался от тысячи долларов? Вопрос этот он решил довольно просто, убедив себя в том, что гость в любом случае не собирался платить. Получил бы, что хотел, и был таков, проходимец...
Потом на глаза Игорю Ивановичу попалась заметка в "Московской сплетнице", которую он купил на вокзале, чтобы скоротать время в электричке по дороге на дачу. Зимин, разумеется, связал появление странного незнакомца с этой публикацией – эти два события совпадали по времени! – и окончательно убедился в том, что имел дело с обыкновенным маньяком, несчастным, психически больным человеком, одержимым навязчивой идеей. Никакой тысячи долларов у этого психа, разумеется, не было и быть не могло, и Игорь Иванович решил, что легко отделался: сумасшедший – он и есть сумасшедший, мог ведь и ножиком пырнуть, и очень даже запросто...
Все выходные, проведенные на даче, и в особенности после возвращения в город Зимин старался держать ухо востро, высматривая вокруг своего недавнего гостя. Однако того и след простыл, и мало-помалу Игорь Иванович успокоился и начал о нем забывать. Да и то сказать: постоянно быть начеку способны только герои детективных фильмов и книг, ну и, может быть, профессиональные разведчики, шпионы какие-нибудь, все время ожидающие разоблачения и ареста. А нормальному человеку, мелкому чиновнику из городской управы, обывателю, любящему выпить и закусить под бормотание телевизора, сохранять неусыпную бдительность в течение хотя бы полутора часов не просто тяжело, а практически невозможно.
Короче говоря, не прошло и недели, как Игорь Иванович полностью расслабился и выбросил из головы и своего странного гостя, и заметку, и вообще всю эту сомнительную чепуху. И вот тут-то, когда жизнь его окончательно вернулась на круги своя и покатилась по привычной, накатанной колее, его настигло очередное потрясение: на него напали.
Случилось это, когда, возвращаясь с работы, Зимин решил срезать угол и свернул с людной улицы в тихую аллею детского парка. Аттракционы, все эти качели-карусели, паровозики, олени и лошадки мирно дремали в своих железных загородках под сенью высоких, высаженных полвека назад кленов и лип. Над парком сгущались голубоватые весенние сумерки, с центральной аллеи доносилась музыка. Там уже горели вполнакала оранжевые шары фонарей, под которыми, забравшись с ногами на скамейки, пила пиво и чему-то негромко смеялась молодежь. Вечер был так тих и хорош, а воздух так благоухал, что Игорь Иванович вдруг почувствовал давно забытое умиление. Размякшее сердце ничего не подсказало ему, когда на пути внезапно возникла
Мужчина извинился и попросил у Игоря Ивановича огоньку. Зимин ответил, что не курит. Прохожий еще раз извинился и двинулся было дальше, но тут возникла небольшая заминка: любопытная болонка, обнюхивавшая штанину Игоря Ивановича, каким-то образом ухитрилась стреножить его поводком. Хозяин собаки рассыпался в извинениях и бросился распутывать ременные петли; Игорь Иванович, добродушно твердя, что это пустяки, наклонился, собираясь ему помочь, и в этот момент что-то произошло – что именно, он так и не понял. Послышалось какое-то шипение, в нос ударил резкий неприятный запах, и стало темно и тихо.
Очнулся Зимин час спустя на парковой скамейке. Вокруг было уже почти совсем темно, над головой горел фонарь, сверкая в путанице ветвей, как огромный драгоценный камень. Мужчина с болонкой, разумеется, испарился, оставив на память о себе только сильную головную боль, которая, впрочем, прошла без следа через каких-нибудь полчаса. Осознав, что с ним произошло, Игорь Иванович в ужасе принялся шарить по карманам, но все оказалось на месте: и бумажник, и часы, и обручальное кольцо, и набитый канцелярским хламом портфель – неразлучный спутник чиновника.
Только дома, переодеваясь к ужину, Игорь Иванович обнаружил на сгибе своего левого локтя прилипший комочек ваты с бурым пятнышком запекшейся крови, а под ним – черную точку, предательский след укола в вену.
На следующий день обмирающий от дурных предчувствий потомок вождя мировой революции бросился в венерологический диспансер, где прошел анонимное обследование на СПИД, которое дало отрицательный результат. Потом наступили выходные, в течение которых он неустанно думал об этом странном происшествии, а уже в понедельник, собрав бумаги, удостоверяющие его личность, отправился в Москву – качать права и выбивать из журналиста Баркуна компенсацию морального ущерба...
– Ну и как, выбил? – спросил Глеб Сиверов, точно зная, каким будет ответ.
– Не на того напал! – ответил Виктор Бар-кун, азартно закуривая третью подряд сигарету. – Что он может предъявить, кроме следа от укола? В суде его слово будет против моего, и он это отлично понимает. На пушку хотел взять, тюлень плешивый.
– А вам не пришло в голову, что из этого может получиться отличное продолжение истории? Ведь связь между вашей заметкой и этим нападением буквально бросается в глаза. Если кто-то где-то действительно нашел тело, которое может оказаться, а может и не оказаться телом Ленина, то генетическая экспертиза – это едва ли не первый способ проверки, который приходит на ум.
В ответ Баркун обронил короткое энергичное словечко, ясно указывавшее на то, что вопрос Глеба угодил в больное место. Естественно, ему это пришло в голову, но главный редактор заявил, что сыт этой чепухой по горло и что ему достаточно неприятностей, которые уже случились из-за этой чертовой заметки.
– Странно, – сказал Глеб. – Ну, я понимаю, Зимин этот – трус, обыватель, ему скандал ни к чему и сотрудничать с вами в этом деле он не станет ни за какие коврижки. Но ведь вы могли бы запросто обойтись без него! Надо просто плотно поработать с человеком, который дал вам материал для заметки, и докопаться до самого донышка. Ведь это же ваша работа, ваша прямая обязанность!