Антикиллер-2
Шрифт:
– Я их маму делал! – дерзко сказал Джафар, хотя по спине пополз холодок. Но выказывать страха нельзя никому. – Как Роберт, Султан?
Дежурный оператор быстро набирал номер отдела обслуживания сотовой связи.
– Роберт поправляется, Султану похуже. Но врачи говорят, все нормально будет. Ты где?
– Хочешь награду получить? – нехорошо усмехнулся Джафар, и Рамазан поежился, будто воочию увидел эту усмешку.
– Зачем обижаешь? Нам и так досталось. Не надо было это, последнее, делать... Они вообще как взбесились!
– Ты мне указывать
– Не только я, все так считают. Все ребята. И земляки очень недовольны. У них торговля пропала, дела пропали. Большие убытки!
– Кто именно недоволен?! – зарычал Джафар. – Ты мне прямо скажи!
– По телефону много не надо говорить. Встретимся, расскажу.
– Дурак! Я с трубки звоню, не по проводам! Кто тут подслушает!
Рамазан помолчал.
– Вся община недовольна. Люди к мулле ходили. Он тоже сказал, что ты не прав.
– Связь через четвертый ретранслятор в Нахичевани, – ответил наконец диспетчер отдела обслуживания. – Сигнал довольно сильный, трубка в радиусе до километра.
– А ты как считаешь? – заскрежетал зубами Джафар.
– Ты мне как брат... Но...
– Горный шакал тебе брат, а не я! – Джафар нажал кнопку отключения.
– Для пеленгации необходимо повторение связи, – сказал диспетчер. – И достаточная длительность сеанса. Возможно, удастся не с первого раза...
– Ясно, спасибо.
Через двадцать минут распечатка разговора легла на стол Лиса. К ней была подколота схема Нахичеванского района. Черная точка отмечала нахождение четвертого ретранслятора, окружность вокруг – зону, из которой велся разговор.
Лис тщательно изучил схему. В окружность попадал старый чугунолитейный заводик, часть парка, огромный пустырь, несколько жилых кварталов. В принципе, звонить могли откуда угодно, но вряд ли Джафар скрывается в подвале литейного цеха или вырыл землянку на пустыре... Он вызвал Попова.
– Свяжись с райотделом, пусть участковые отработают этот район, – он показал остро отточенным карандашом. – Частный сектор, домов не очень много, они и так знают, у кого он может жить.
Попов кивнул и просмотрел распечатку.
– И приглядеть за Рамазаном?
– Да. А если Джафар еще выйдет на связь и удастся взять пеленг...
– Конечно, это все упростит.
Но оба понимали, что второго сеанса в этом районе может и не быть. Оставшись один. Лис долго сидел в задумчивости, неподвижно глядя перед собой. Один звонок Кресту – и все... Его псы, не заботясь о законности и интересах людей, прочешут этот участок столь густым гребнем, что Джафар не выскочит. Но... Эта идея ему не нравилась. Не только ворам западло сотрудничать с ментами. Настоящему менту стыдно помогать ворам. Одно дело – использовать их в своих интересах, совсем другое – работать с ними рука об руку... Уж слишком грязные руки...
Правда, они выполнили свои обязательства, и СОБР разгромил отряд чеченских боевиков. Но это вовсе не значит, что и Лис должен проявлять ответную расположенность. Здесь не следует быть чересчур щепетильным, иначе получится,
И все же... Весь уголовный Тиходонск знает, что сказанное Лисом обязательно воплотится в жизнь. Именно на этом основаны многие сделки, позволяющие раскрыть преступления! Что же держит его на этот раз? Люди! Если бы Джафар скрывался в подсобке чугунолитейного завода или на пустыре, он бы, не задумываясь, сдал его ворам! Пусть не сам, чтобы не опускаться до их уровня, – поручил бы тому же Лешему или кому-нибудь еще... Но, пуская разнузданную шпану бесцеремонно шарить по жилым домам, он становится заодно с ними и выступает против живущих в тех домах ни в чем не виноватых людей! Нет, ребята, извините! Пусть на этот раз я буду для вас фуфлометом!
Лис аккуратно спрятал схему и распечатку в сейф. Угрызения совести его не мучили.
Тем временем Джафар собирался выйти в город. Ему надоело сидеть в четырех стенах, к тому же получалось, что он утратил контроль над ситуацией, потерял авторитет и лишился всех своих сил. Надо поправлять дело. А инструментов, с помощью которых он привык это делать, не было ни одного: ни автомата, ни гранаты, даже пистолет он бросил в больнице! Надо забирать...
– Рэкет наглеет, – жаловалась тетушка Мисиду. – Раньше по тридцать платили, сейчас по пятьдесят требуют!
Она торговала на Нахичеванском рынке кустарными изделиями – пуховыми платками, ковриками, шерстяными носками, мужскими свитерами толстой вязки, ажурными женскими кофточками.
«Собаки, – зло подумал Джафар. – С копеек наживаются! Взять их за горло, передушить по одному... Ничего, еще доберусь до вас, паскуды!»
– У нас в Махачкале такого никогда не было... Там порядка больше, уважения больше...
– Конечно, – согласился Джафар, хотя хорошо помнил то время, когда сам обкладывал данью торгующих именно на Махачкалинском рынке. – Ничего, что я шляпу Ашота надену?
Муж тетушки был шофером-дальнобойщиком и сейчас находился в очередном рейсе.
– Конечно, надевай.
Она не спрашивала, куда и зачем он идет после столь длительного затворничества. На Кавказе не принято задавать такие вопросы мужчине. У него свои дела, он сам знает, когда и как их решать.
Джафар стал перед зеркалом, повернулся боком. Надвинутая на лицо шляпа скрывала наиболее узнаваемые черты внешности: прическу, лоб, брови... Если еще прикрыть глаза и сбрить усы-стрелочки... Но сбривать усы он не хотел. Это позор, потеря лица. Каждый скажет, что Джафар струсил настолько, что поменял внешность. А трус не может восстанавливать справедливость, ему остается только спасать свою шкуру.