Антихрист

Мэйн Александр

Дождь за окном прекращался, и лишь редкие капли обрушивались на землю, которая уже больше не могла принять в себя воду. Вместе с дождем стих и ветер, наступило затишье.

– Мария.
– Вымолвил святой отец. Голос его дрогнул и был настолько не уверен, что казалось, будто мужчина позабыл имя своей жены и сказал его наугад.
– Настасья, что с ней?
– Обратился он на сей раз к акушерке.
– С ней все в порядке?

Павел Адельгейм в одно мгновение подбежал к кровати, при этом крепче прижал сына к груди. Он опустился на одно колено и взял за руку жену.

– Мария! Ты

меня слышишь? Скажи хоть что-нибудь! Открой глаза и вымолви хотя бы то одно слово. Ну же, дорогая, не молчи, прошу тебя! Видишь, у нас родился мальчик. Самый чудесный на свете ребенок, которого мы так долго ждали. Ты видишь его?

Святой отец поднес малыша к закрытым глазам Марии Алексеевны. Он протягивал его ей, словно хотел дать подержать на руках, вот только женщина не могла принять этот дар.

– Неужели ты не хочешь посмотреть на нашего ребенка?
– Из глаз Павла Адельгейма побежали слезы, а мгновением позже, он мог уже ими умываться.
– У нас такой хороший мальчик, возьми его, Мария, вот же он.

Настасья робко ступила к святому отцу и коснулась его плеча.

– Не надо ее тревожить, святой отец. Ее больше нет с нами.
– Выдохнула акушерка.
– Ваша жена мертва. Давайте мне лучше ребенка, его надо обмыть, ведь малыша не заботят наши проблемы. А потом я вызову скорую.

Павел Адельгейм медленно повернул голову в сторону голоса и широко от удивления раскрыл глаза, будто впервые увидел Настасью.

– Ребенка?
– Вымолвил он.

– Да, Павел Эдуардович. Мне надо его обмыть, а то в его глазки может попасть кровь, что на его лице.

Мужчина покорно выполнил просьбу акушерки и не задумываясь отдал ей малыша. После, он как будто и не слыша, о чем она ему говорила обратил свое внимание на жену.

– Я понимаю, ты устала и хочешь отдохнуть. Ну а как же иначе!
– Павел Адельгейм усмехнулся.
– Я бы на твоем месте вообще не выдержал, а ты у меня большой молодец! Ну а пока отдыхай, отдыхай и ни о чем не беспокойся. У нас все будет хорошо, вот только ты поспишь немного, и мы сможем вдвоем любоваться на нашего ребенка. Поверь мне, он настоящее чудо.

Мужчина вытер лицо от слез и сел на кресло, что стояло в углу комнаты. Он не сводил взгляда с жены и, перебирая губами, что-то шептал себе под нос. Волосы его необычайным образом растрепались, словно после сна, и он стал похож на пугало из "Алисы в стране чудес".

"И что за вздор несет Настасья?
– Не мог понять Петр Адельгейм.
– Неужто она и правда решила надо мной поиздеваться? Ведь право, шутка эта очень жестока и абсолютно не к месту. Эх, Настасья, нельзя так с людьми обращаться, ведь только что помогала, а теперь такие глупости мне говоришь. А если она не шутит? Вдруг, моя Мария и правда умерла? Нет, это не может быть, это все чушь.
– Тут же отмахнулся от гнусных мыслей святой отец.
– Вот она же, лежит рядом на кровати и спит, просто спит, и рано или поздно, она проснется.

На лице Павла Адельгейма застыла улыбка, он чуть кивал головой и все ждал, когда его мертвая жена подаст признаки жизни, но эти минуты затишья нарушил протяжный крик Настасьи из кухни, где она омывала ребенка. Этот пробирающий до костей звук вернул в чувства святого отца,

и он увидел, как в комнату ворвалась перепуганная Настасья.

– На нем метка дьявола!
– Прогремел ее голос в маленькой комнате.
– Число зверя на руке! Шрамы, шестерки. Думала родимое пятно... шрамы... увидела...шестьсот шестьдесят шесть.
– Речь старухи была несвязной, как у перепуганного ребенка, которого застали родители за курением.

Она задом попятилась к выходу, устремив свой взор в угол комнаты, где висела икона и быстро перекрещиваясь. Настасья семенила своими маленькими ножками то ли от того, что боялась упасть, то ли ноги просто отказывались ее слушать.

– Сын Погибели. Явился. Сын Зверя. Великий Лжепророк. Вечная антитеза Христа.
– Бубнила она.
– Кара Господня пришла.

Одно происшествие сменилось другим, и Павел Адельгейм, чей рассудок так и не пришел до конца в порядок, не сразу понял, от чего старуха так беспокойно выскочила из комнаты. Он следил за ее действиями, стараясь осознать, что происходит в этой комнате. В голове молнией проносились события последних часов и все постепенно становилось на свои места.

"Жены больше нет, она мертва, но ведь она родила здорового сына, который должен быть у Настасья. Так почему эта сумасшедшая старуха сейчас пятиться к выходу, вместо того, чтобы обмывать моего ребенка?"

Забыв о жене, святой отец в один прыжок очутился рядом с акушеркой и крепко схватил за плечи, перекрыв путь.

– Куда ты собралась, Настасья? И что с моим ребенком?
– Павел Эдуардович хотел увидеть ответ в глазах старухи, но они были пусты и единственное, что в них читалось-это полное отрешенность от этого мира, словно женщина прибывала в астрале.
– Где ребенок?!
– Уже закричал святой отец.
– Где он?

– Он не ваш ребенок.
– Вдруг, спокойно ответила акушерка.
– Он сын дьявола, и вы не имеете к нему никакого отношения.

– Что ты несешь? Ты в своем уме? Какой еще дьявол?!

– На нем отметина самого Сатаны.
– На ухо прошептала Настасья, будто опасаясь, что ее может кто-то услышать кроме Павла Адельгейма. - Три шестерки на плече.

– Тебе просто показалось, я уверен. Какие еще отметины дьявола у новорожденного младенца?

– Когда я обмыла ребенка, то увидела на его руке эти маленькие шрамы, очень маленькие, но я их заметила даже при своем не очень хорошем зрении. Они не спроста оказались на нем, вы и сами это прекрасно знаете, Павел Эдуардович. Приход его был неминуем, но кто мы мог подумать, что он появится в вашей семье?

Руки старухи тряслись, губы дрожали, а сама она походила на женщину, которая только что сбежала из дома для душевнобольных и теперь пытается проповедовать свои безумные мысли.

– Убейте его, святой отец. Избавьте мир от этого создания и вам зачтется. От младенца надо избавиться как можно быстрее, иначе, вы успеете к нему привязаться и уже никогда не сможете решиться на этот шаг.
– Старуха понижала голос с каждым сказанным словом и в конце мужчина почти не слышал, что она говорила.
– Убейте его прямо сейчас и не будет никаких проблем. Я верю, что сможете, вы сильный человек. Убейте ребенка, убейте антихриста.