Антихрист
Шрифт:
Гонг об окончании раунда застал чемпиона на настиле ринга. Он задыхался, весь взмок, лицо было сплошной маской из крови, взгляд полон ярости и недоумения. Тогда как Ибрагимов по-прежнему был невозмутим, как статуя Будды, и лишь струйка крови стекала по щеке из рассеченной брови.
— Секундант! — выплюнув капу, заревел Климский. Дверь ринга распахнулась, и с ведром воды, полотенцем на плече и табуреткой в клетку забежал помощник чемпиона.
Ибрагимов просто отошел в свой угол, сел на колени, положив руки на мощные бедра, и принялся восстанавливать дыхание. Ему было некого
— Готовность! — произнес ведущий. Что-то шепнув Климскому, засунув ему в рот капу, секундант чемпиона выбежал вместе со своим инвентарем вон с ринга. — Начали!
Едва прозвенел гонг, чемпион ринулся в атаку. Он понимал, что выдыхается, и стремился закончить бой как можно раньше.
Наконец-то, подумал Ибрагимов, начинается настоящий бой…
От удара Климского в плечо рука Ибрагимова вдруг онемела и плетью повисла вдоль тела. Следующий удар пришелся в грудь, и Рустам отчетливо услышал, как хрустнуло его ребро. Самого его на миг парализовало от боли. Будто прилетело не с кулака, а молотом.
Ибрагимов попытался отскочить, но нога Климского уже стояла на его ступне, и следующий удар опрокинул претендента на настил.
Так и есть, падая, понял Ибрагимов, в правой руке Эндрю что-то зажато, секундант что-то передал ему…
— Добивай! — взорвалась толпа.
Сев сверху на Ибрагимова, чемпион занес правую руку, с ухмылкой направил ее в висок Рустаму — и его кулак врезался в настил, а рука оказалась захвате. Так что не пошевелить, ни выдернуть. Используя лишь левую, чемпион принялся лупить по мотающейся из стороны в сторону голове претендента.
— В стойку! — скомандовал ведущий. Сделав вид, что не слышит, Климский продолжил месить лицо Рустама. — В стойку!!!
Скривившись, чемпион нехотя слез с противника. Еще бы пара ударов, и тому конец. Впрочем, ему уже так и так конец. Просто помучается чуть подольше. А публика это очень любит.
Шатаясь, сплевывая кровь, Ибрагимов поднялся. И в отличии от прошлого раунда от его спокойствия не осталось и следа. Он улыбался рассеченными, опухшими губами. Он получил то, о чем и не мог мечтать, — настоящий бой, схватку с риском для жизни. Внутри него все бурлило и от ярости, и от азарта.
— Кончай с ним! — завопил кто-то у клетки.
Подстегиваемый толпой Климский ринулся в последнюю атаку. Занес правую руку, выкинул ее в грудь спокойно стоящего противника — и, с вытянутой рукой, упал на колено мимо рутанувшегося волчком Ибрагимова. Левая половина лица чемпиона онемела, глаз перестал что-либо видеть, по щеке покатилось что-то мокрое. Не кровь — холодное как слеза.
Зал, видевший лицо чемпиона в приближении на экранах над клеткой, ахнул, кто-то заорал, кто-то вывалился в проход, согнулся пополам и принялся извергать сожержимое желудка на грязный бетонный пол. Увидев деформированную, пустую глазницу чемпиона, зрители явно получили много больше желаемого. Контр-удар локтем был так силен, что кусочек височной кости проткнул глаз Климского и теперь болтался у скулы на кусочке кожи.
— Прекратить! — истошно заорал Ибрагимову ведущий. — Охрана, остановить бой!
Отступив на шаг от шокированного чемпиона, Ибрагимов
Видя столь непотребное обращение новичка со своим коллегой, остальные охранники толпой повалили на ринг. Кто-то из них попытался было проучить Ибрагимова ударом по лицу, но сам рухнул без сознания. А дальше мужчин уже было не остановить, и поединок между двумя превратился в бой один против дюжины.
Застонав, Ибрагимов разлепил глаза.
Над головой за плафоном мерцала лампочка, тянуло сыростью и плесенью. Он повернул голову: пара шкафчиков, сам он лежит на скамье, рядом стоит ведро с водой с красноватой влажной тряпкой на ободе. Дверь приоткрыта, но из зала не доносится ни звука. Значит, все уже давно разошлись.
Он ощупал лицо. На коже заживляющий гель, припухлости кровоподтеков уже спали, а рассечения затянутся дня за три. Ясно. Отнесли в раздевалку, умыли, обработали раны, да так и бросили одного.
— Господин Ибрагимов, — послышался острожный голос.
Нет, не одного. Ну хоть что-то…
Помощник ведущего, молодой длинноволосый парень в цветастом спортивном костюме и следами косметики на лице, сидел на стуле рядом с Ибрагимовым и сжимал что-то в кармане куртки. Видимо, игломет. Пошарив второй рукой в другом кармане, помощник достал скомканную бумагу, поднялся со стула и положил на него помятый конверт.
— Господин Ибрагимов, это ваш гонорар. И мне поручено передать, что мы прекращаем сотрудничество с вами.
— Ясно, — прошептал, присаживаясь и морщась от боли в груди, Рустам.
— Вы, конечно, отличный боец, но то, что вы устроили, это перебор, — как бы извиняясь сказал помощник. — Люди приходят посмотреть на настоящие мужские бои, а не на убийство. Наш бизнес страдает, если зрителей рвет и их приходится откачивать.
— Ясно, — снова повторил Ибрагимов. — Знаешь другие залы?
— Шеф сказал, чтобы вы больше не появлялись на боях. На этом континенте точно. О сегодняшнем узнают все промоутеры.
— Ясно, — вздохнул Рустам.
Помощник направился к выходу, но замер в дверях. Отдалившись от Рустама, он немного расслабился.
— У Климского что-то было в руке?
— Верно.
— Я так и знал, — улыбнулся парень. Посерьезнел и с участием спросил: — И что теперь будешь делать?
— Не знаю, — честно признался Ибрагимов.
Ринг, трибуны и медиа-панели давно демонтировали и вывезли.
Пройдя через пустой зал, снова ставший тем, чем он был ранее — подвальной стоянкой закрытого на реконструкцию здания, — Ибрагимов толкнул дверь и вышел в темноту технического переулка. На нем были спортивные брюки, толстовка с капюшоном, сумка через плечо и медицинская маска. Конечно, Всевышний сканирует форму черепа и маской его не обмануть, но Ибрагимов и не пытался. Главное, скрыть кровоподтеки на лице, чтобы не докапались патрульные.