Антигерой
Шрифт:
Его горячие губы снова терзают мою шею, всасывая кожу, его наглые, сильные руки трогают мое тело, подбираясь к груди, сжимают ее, ласкают. Никогда не ощущала такого напора от мужчины, такой страсти, голода, когда нет ни секунды, чтобы проанализировать происходящее, когда страшно, но остановиться невозможно. Может, поэтому я до сих пор и девственница. Никто не хотел меня так, как этот мужчина.
Внутри все сжимается, с губ слетает хриплый стон, когда его пальцы перекатывают соски, играя с ними, сжимая до сладкой боли. Глеб наклоняется, ловит губами твёрдые соски,
Всхлипываю, когда Глеб сползает к моим ногам, целует живот и поддевает резинку штанов. Сжимаю ноги оттого, что он резко дергает мои штаны вместе с трусиками. Закатываю глаза и ударяюсь затылком о стену, когда его горячие губы оставляют поцелуй на моем лобке.
Глеб поднимается на ноги, распахиваю глаза, но не успеваю даже пикнуть, как мужчина хватает меня за талию и резко разворачивает лицом к стене.
— Руки на стену! — командует.
Даже не смею спорить, опуская руки на стену, глотая воздух, внизу живота все сжимается и сладко тянет возбуждением. Чувствую его горячее дыхание на затылке, его руки на бедрах, его голую грудь, прижимающуюся к моей спине. Каждой клеточкой тела чувствую Глеба, словно мы срослись в единый организм.
— Такая красивая, строптивая девочка, — шепчут его губы, а наглые руки оттягивают мои бедра, вынуждая прогнуться. — Такая сладкая, такая… — не договаривает. Снова сжимаюсь, когда его пальцы оказываются между моих ног, прикасаясь к складкам. — Расслабься, — шепчет мне на ухо. — Это сейчас мое тело, Рада. Ты сказала «да».
Проникает пальцами между нижних губ. Всхлипываю, поскольку понимаю, что мокрая, и Глеб это чувствует. И правда, кажется, что мое тело сейчас принадлежит ему, он им управляет, а не я.
Выдыхаю со стоном, прижимаясь щекой к стене, когда его пальцы начинают выписывать круги на моем клиторе.
Ой, мамочки!
Это так хорошо и невыносимо, что трясутся ноги.
— Такая чувственная девочка, — шепчет мне на ухо, прикусывая мочку. Его пальцы продолжают творить что-то невероятное, вырывая из меня стоны, вынуждая царапать стену.
Другой рукой мужчина стискивает мою грудь, покручивая соски.
— Детка, ты даже не представляешь, что я с тобой хочу сделать, — рычит мне в ухо, вызывая волны мурашек.
Паникую, когда сразу два его пальца скользят внутрь меня, растягивая. Сжимаюсь, тело начинает биться в истерике, и мужчина замирает.
— Детка… — хрипло шепчет мне в ухо. — Ты… — сглатывает. — Девственница?
— Да, — выдыхаю, пытаясь справиться с дрожью.
Пауза, тишину разрывает только наше общее частое дыхание.
— Твою мать, Рада! — с какой-то злостью хрипит он, словно моя девственность — какой-то дефект. Мужчина вынимает из меня пальцы, хватает за талию и разворачивает к себе лицом. Смотрит в глаза, будто ищет там опровержение моих слов. Прикасается влажными пальцами к моим губам, размазывая по ним мое возбуждение. — Как так вышло, детка…
Прикрываю глаза. Что я должна сказать?
У меня тело сводит от возбуждения, меня трясет… Я не в себе. Чувствую себя униженной под его пристальным взглядом, со спущенными штанами и, собственно, влагой на губах.
— Отпусти! — начинаю вырываться.
— Тсс, — вжимает пальцы в мои губы, а потом снова набрасывается и слизывает всю влагу с моих губ. Это так порочно и грязно, что я снова задыхаюсь от очередной волны возбуждения, по инерции продолжая вырываться. — Угомонись! — рычит, обхватывая мою шею, и опять накрывает пульсирующую плоть. — Смотри мне в глаза, детка, я хочу сожрать твой оргазм.
И я смотрю, захлебываясь в темных глазах, закатывая свои, когда его наглые пальцы безжалостно растирают клитор, окуная меня в бездну наслаждения. Он словно знает мое тело лучше меня, нажимает и растирает именно в нужной точке, от стимуляции которой меня трясет и кидает жар.
Не отпускает до тех пор, пока меня не уносит, сбивая с ног мощным, острым, почти болезненным наслаждением. Я уже даже не стону — мычу, кусая губы, а Глеб снова в них впивается, забирая мой кислород себе.
Чувствую, как его пальцы останавливаются, аккуратно поглаживая мою плоть, заставляя содрогаться от чувствительности. Утыкаюсь в его шею, дыша запахом мужчины, пытаясь прийти в себя.
Какое-то время Глеб поглаживает меня по волосам, глубоко дыша. А я ощущаю, как его самого трясет, как напряжено его тело, как барабанит сердце.
Он отстраняет меня от себя, убеждается, что я стою на ногах, и отпускает, отходя назад, снова облокачиваясь на стену. А я словно пьяная, все плывет, тело ватное. Ничего не соображаю, пытаясь собрать себя.
— А теперь быстро беги в спальню и там ложись спать, — хрипит он мне.
— А…
— Бегом, я сказал! — угрожающе рычит. — И чтобы до утра на глаза мне не попадалась! Иначе… — стискивает челюсть, не договаривая.
Злой, как дьявол!
Неуклюже натягиваю трусики и штаны, замечая, как Глеб прикрывает глаза, хватаю кофту и бегу в его спальню, закрывая за собой дверь. Надеваю кофту и падаю на кровать, зажмуриваясь. Все по-прежнему плывет, голова кругом.
Что это было вообще?
Я, определенно, дура, и дико обидно, что меня вот так прогнали после того, как подарили наслаждение. И одновременно я рада, что Глеб побрезговал моей невинностью. Я бы не смогла его остановить и до конца жизни жалела бы, что отдала этому холодному человеку свою девственность.
Хочется кричать. Громко посылая этого мерзавца к черту. Развел меня на секс и пренебрёг. Противно от себя и ситуации в целом.
Глава 12
Рада
Уже утро, я давно проснулась, но из спальни не выхожу. Во-первых, мне стыдно смотреть этому мерзавцу в глаза. Во-вторых, обидно, что меня вот так отшвырнули, как котенка. Не знаю, как теперь себя вести и что говорить. Делать вид, что вчера ничего не произошло, я не собираюсь.