Антиджихад
Шрифт:
– А что за мужик к тебе приходил? Как представился, выглядел? – нахмурился Данила. – Описать сможешь?
Чалый неуверенно кивнул.
– Лавр! – окликнул прапорщика Антон. – Дуй сюда. Фоторобот будем пытаться составить. – Сам Антон выбрался из машины наружу. Его примеру последовал и Данила. Дождавшись, когда прапорщик займет свое место, на котором до этого восседал Линев, они закрыли за ним двери и направились в подъезд, однако им навстречу уже спешил начальник следственной бригады в обществе двух престарелых женщин.
– Это подозреваемые? – пошутил Антон.
– Да
– Да шутит он, – осуждающе посмотрев на Антона, успокоил ее Линев. – Свидетели? – обратился он уже к своему коллеге.
– Видели предполагаемого участника преступления, – подтвердил контрразведчик.
– Да что там видели, – возмутилась полная женщина. – Мы с ним полчаса, считай, разговаривали!
– Фоторобот? – уточнил Данила.
– Угу, – кивнул майор.
В полдень, когда большая часть населения находилась на работе, Дыба и Кривой вошли в подъезд дома на Мясницкой, выбранного для проверки достоверности записей, обнаруженных на квартире Сабаниной Аюпом. На случай того, что придется спускаться в подземные коммуникации, оба на этот раз были одеты в спортивные штаны и футболки.
Перед этим они практически всю ночь изучали труды инженера Мальцева, копии которых привезли с собой из Турции.
Недостаток образования сделал эту работу чертовски трудной, но уже к утру совместными усилиями они, применяя расчеты и схемы, примерно знали, где осуществляется закладка взрывчатки в подобных сооружениях для достижения максимального эффекта при минимальном количестве. По всему выходило, что это место – в десяти метрах от фасада здания под центральной несущей стеной. Попросту, длина несущей конструкции делилась на три, и под первой частью, исходя из этажности и материала строения, укладывались мешки с аммоналом или другим взрывчатым веществом.
Путь в подвал преградили массивные железные двери, закрытые на два внушительно выглядевших навесных замка.
– Здесь, наверное, бомбоубежище, – выдвинул предположение Кривой.
Поднявшись на лестничную площадку второго этажа, Дыба вопросительно посмотрел на своего дружка.
– Что будем делать?
– Понятия не имею, – глядя в окно, задумчиво произнес тот. – Может, выкрасть парочку диггеров, хорошо с ними поработать, а потом заставить работать на нас?
– А что это даст?
– В любом подвале и бомбоубежище должна быть дренажная система. Попросту говоря, туда можно попасть не через двери, а снизу, из подземных коммуникаций.
– Выкрасть легко, – Дыба потер подбородок. – Но под землей они как у себя дома, а здесь такие лабиринты. Заведут куда-нибудь, а сами сбегут. Что тогда?
– Надо сделать так, чтобы не сбежали.
– Тогда другой вариант, – почти шепотом заговорил Дыба, – подставить по-крупному, а потом шантажировать.
– Это как? – Кривой перевел взгляд с окна на напарника.
– Нужно узнать, где они тусуются, – стал развивать свою мысль Дыба. – Понаблюдать. Найти адреса проживания. Вычислить тех, кто на баб падкий и водочкой балуется, а еще лучше, ширяется, потом подстроить мокруху.
– Или изнасилование, –
– Малопригодный план, – поморщился Дыба, – лучше за изнасилование отсидеть, чем помогать взорвать половину Москвы. Да и муж-чеченец никогда в живых ни жену, ни того, кто с ней был, не оставит. Наш диггер догадается, что его просто используют, и при первом удобном случае побежит в милицию.
– Хорошо, – почесав затылок, пробормотал Кривой. – Но все равно надо решать это с Питоном. Звонить?
Найти место, где собираются «дети подземелья», как обозвал московских диггеров Питон, не составило труда. Тихий переулок, полуподвал небольшого старинного дома с автостоянкой во дворе. Уже в обед, наблюдая за всеми посетителями, определились и с теми, кого будут обрабатывать.
Двое парней, покрутившись у стоявшей напротив дома «Нивы», загрузили в нее какие-то веревки, каски и фонари, после чего, перейдя дорогу, засели в баре.
На этот раз в команде Питона была женщина. Звали ее Замира Абдурахманова. Среднего роста, тридцатипятилетняя чеченка была одета в джинсовый костюм, подчеркивающий округлости ее идеальной фигуры. Волосы ниспадали на плечи и отливали синевой. Черные глаза с длинными ресницами, тонкие брови и алый рот заставляли замедлять шаг и задерживать на ней взгляд многих мужчин. Муж Замиры давно сгинул в горниле войны. Сама она некоторое время мстила за него в отряде полевого командира Гачиняева. Однако руководство чеченских боевиков в конце концов пришло к выводу, что такую красоту не стоит губить, таская по лесам предгорья, подставляя под пули федералов, и вскоре она отправилась в Грузию, где с ней некоторое время работали арабские инструкторы. Потом, когда возникла угроза появления там российского спецназа, ее переправили в Турцию, а спустя месяц в Москву, которую она неплохо знала, ибо закончила в свое время столичный педагогический институт.
– Твои предложения, – не оборачиваясь к Замире, спросил Питон.
– Есть у меня две подходящие девочки, – грудным голосом заговорила Абдурахманова, – одна русская, я ею здесь обзавелась. Наркоту распространяет и сама плотно на игле сидит. Очень эффектная, если не ломает. Вторая – чеченка. Зовут Роза. Проку от нее никакого, но зато очень красивая.
– А почему, говоришь, никакого проку? – развернув установленное в салоне зеркало заднего вида таким образом, чтобы видеть сидевшую на заднем сиденье Замиру, спросил Питон.
– Из глухого селения, – вздохнула чеченка. – Дорогу перейти не может. Всего боится. Шахидка из нее хорошая, а для тонкой работы не годится.
– Сколько ей лет?
– Семнадцать, – на секунду задумавшись, ответила Замира. – Может, чуть больше.
– Ты собираешься принести ее в жертву нашей победе? – хмыкнул Питон.
– Не совсем. Умрет русская, а Роза будет изнасилована.
– Хорошо, – немного подумав, согласился Питон. – Пока иди, поработай с парнями. Фамилии, адреса, кто родители, в общем, не мне тебя учить…