Античные цари
Шрифт:
Однако же самые усердные молитвы великой богине не очень-то помогли прожорливому узурпатору. После двенадцатилетнего правления – Амфиктион был вообще изгнан из пределов Аттики.
Эрихтоний (или Эрихфоний)
Изгнал Амфиктиона новый царь – Эрихтоний, тот самый чудовище-младенец, которого уронили на пол чересчур любопытные царевны, дочери Кекропа, но который, о чудо! – каким-то, непостижимым для нас образом, – остался в живых.
Его как-то все-таки выходили.
Старинное предание гласит, будто
Он вырос, однако его удивительное тело, нисколько не изменилось в своих размерах. Оно сохранило в себе дерзкое сочетание змеиного и человеческого естества.
Предположительно, сам Эрихтоний, каким-то неожиданным для нас образом, здорово напоминал собою того же Кекропа.
Молодой царь женился на нимфе Праксифее, имел от нее сына Пандиона, по внешнему виду – уже вполне человека. Новый царь не допускал даже мысли об обретении себе каких-либо культовых предметов путем презренного воровства.
На Акрополе, в возведенном еще Кекропом храме, Эрихтоний установил деревянную статую богини Афины. А еще, в честь славной богини, учреждены были им так называемые Панафинеи – самый главный праздник ее, смысл и обряды которого были известны по более поздним, уже в самом деле, – чисто историческим временам.
Этот праздник просуществовал чуть ли не две тысячи лет со дня своего учреждения. О Панафинеях мы знаем по сохранившимся литературным памятникам, в частности – по сохранившейся вазовой аттической живописи.
Праздник, похоже, первоначально считался исключительно афинским, даже городским. Он проводился летом, каждые четыре года – превращаясь в Большие Панафинеи, отличавшиеся особой торжественностью и чрезвычайной пышностью.
Главному торжеству, посвященному самому рождению великой богини Афины, предшествовали конные скачки, состязания колесниц и забеги эллинских атлетов.
Победители награждались плодами священного дерева, подаренного Аттике самой Афиной, – от ее оливы. В основном, это были оливковые ветви, а также вместительные амфоры, наполненные доверху чрезвычайно вкусным оливковым маслом.
Суть торжества заключалось в подношении богине нового покрывала, так называемого пеплоса, над изготовлением которого трудились девушки из первейших по значению в государстве и богатейших при этом афинских семейств. Изготовленный ими пеплос в тот же день развешивался на мачте священного корабля, который ставили на специальные колеса и передвигали по улицам города по направлению к храму. Там пеплос торжественно надевали на статую деревянной богини.
Шествие, сопровождавшее священный корабль, уже само по себе представляло великолепное зрелище. В нем принимали участие все государственные мужи, высшие должностные лица, жрецы, прочие знаменитые гости. Украшением шествия служили смуглые юноши, скакавшие верхом на гордых конях, а также совсем юные девушки с цветами в тонких и нежных руках, в венках на изящно убранных их волосах.
Впрочем, все участники этой процессии выглядели великолепно, и все они богатые несли богатые дары богине.
После надевания
Надо заметить также, что именно при царе Эрихтонии храм богини Афины обрел уже довольно великолепный внешний вид.
Когда же сам Эрихтоний состарился и отправился в подземное царство мертвых, – он был похоронен возле облагороженного им и чрезвычайно ухоженного этого храма.
Пандион
Эрихтонию наследовал его сын Пандион. Молодой и энергичный, новый царь владычествовал над подданными по заветам своего покойного уже отца.
Очевидно, все аттическое государство крепло и богатело уже не только из-за того, что ими умело правил живущий на Акрополе царь и что все, подчиненные ему обыватели, от простых хлопов до богачей, весьма твердо и рачительно вели свое хозяйство, что все они лелеяли и обихаживали свои благодатные оливковые рощи.
Всего этого было еще маловато.
При Пандионе в Аттику явилась богиня плодородия Деметра, которая как раз тогда посещала все эллинские, удаленные слишком от ее центра земли.
Среди всех афинян с тех пор осталось предание, будто бы в Аттике Деметра начала свое посещение с тамошнего храма Элевсина, где она провела довольно длительное время, пребывая в печали после того, как ее единственную дочь Кору похитил бог подземного царства Гадес, или Аид.
А произошло все сказанное в то далекое время, когда Элевсин считался еще отдельным государством, которым управлял такой же мифический царь Келей. Он тоже рожден землей, а супругой у него была мифическая Метанира.
Великая богиня будто бы осталась в его доме в качестве какой-то подневольной служанки. Там она воспитала всех царских детей. Особым ее вниманием пользовался сын Келея Демофонт, однако не забывала она и о другом царском сыне – о Триптолеме.
Кора же, став супругой подземного бога Гадеса, уже под новым именем Персефона, – стала периодически возвращаться к матери волею Зевса. Ее ежегодное возвращение на землю знаменовалось к тому же оживлением всей земной зелени и сил природы, – довольная Деметра не позабыла гостеприимство довольно щедрой элевсинской земли.
Однажды, представ перед сыном царя Триптолемом, она повелела ему созвать жителей всего Элевсина [4] .
Как только они явились, шумно толкуя, что бы все это могло означать, – богиня приказала Триптолему вспахать обозримый ею участок земли.
Она лично засеяла пашню. На глазах удивленных землян, брошенные в почву золотистые комочки проросли побегами буйной пшеницы, которые покрыли ниву сплошным зеленым ковром. Побеги вытянулись прямо на глазах у собравшихся граждан. На них мигом завязались колосья, а потом в колосьях также явно поспешно созрели зерна.
4
Здесь мы невольно сбиваемся на пересказ трагедии Софокла об элевсинском царевиче Триптолеме.