Анти-ты
Шрифт:
– У тебя депрессия.
– У всех депрессия, Ива. Нашла чем удивить.
Сложно говорить о провале, не ссылаясь на то, что происходило всю следующую неделю. Это настолько провал, что я сидела перед пустым вордовским файлом в квартире у Ивы либо в недостроенном «Чайке-кофейке» и думала, как весь этот кромешный ад можно подать мало-мальски смешно. Пищевая цепь комедии начиналась с личного страдания, лирического приукрашивания и только затем шутки. Но в основе всего лежало страдание. Разве я не говорила, что каждый комик – отчасти мазохист? Вру, совсем не отчасти. Целиком и полностью.
Почему
Но вот в чем прикол: сцену у меня отобрали. И это даже хуже, чем стать посредственным заголовком, посредственным мемом, посредственной шуткой.
– Попробуй утренние страницы, они правда помогают. Или списки дел. Тебе сейчас нужен серотонин, некое поглаживание…
– Ты говоришь как твои клиентки с образовательных курсов.
– Но это правда помогает.
– Это не помогает, это хорошо продается.
Я знаю, почему Ива завела этот разговор. Дело не в том, что она искренне хочет мне помочь, нет, дело в том, что послезавтра, в двенадцать часов дня, я должна выложить чек-лист «Женщина в счастье».
«Если хочешь быть счастливой, но не можешь найти внутренний ресурс, не понимаешь, как это сделать, тогда наш чек-лист «Женщина в счастье» – специально для тебя. Мы опросили сотни счастливых и успешных женщин, среди которых: жены и матери, бизнес-гуру, актрисы и телеведущие. Мы узнали, что делает их счастливыми и как выглядит их идеальный день. На основе этих ответов был составлен простой чек-лист, который поможет ввести счастье в привычку».
Самое уморительное – что это написала я. И сделать чек-лист должна тоже я. Разумеется, никого мы не опрашивали, и, конечно же, ничего я не сделала. Я вру Иве, что все готово. По факту закончить это довольно просто, надо всего лишь написать что-то вроде: приготовить вкусный завтрак, выпить восемь стаканов воды, зарядка, сказать себе, что ты красивая. Наибанальнейшая ерунда, которую нужно добить до двадцати пяти штук и впихнуть в простенький шаблон, скачанный из Интернета.
И за эту фигню еще и платят.
Не знаю, сколько еще я смогу кантоваться у Ивы, но прямо чувствую, как ее терпение иссякает. Вот и сейчас она с мрачным видом закрывает свой ноутбук, берет кокосовый фраппучино и выходит на улицу. Иногда мне кажется, что в такие моменты я источаю яд, а потом сразу накатывает непереносимое, тяжелейшее чувство вины за один лишь факт своего существования, за каждый вздох рядом со здоровыми, «такими» людьми.
Ива наверняка думает, что я переживаю из-за видео из «Бургер Кинга» и трехдневной славы. Нет. В том-то и вся соль. Иногда мне просто плохо. «Бургер Кинг» – всего лишь совпадение. Мы дружно посмеялись над этим, пока я чувствовала нарастающую тревогу и страх, что все от меня отвернутся и запомнят как истеричку.
Но дело в том, что я оказалась только приколом, быстрозатухающим приколом, скоропортящимся, который уже на третий день покрывается плесенью.
Слава до меня так и не дошла. На мутной записи было невозможно что-либо различить, даже Борис, схвативший меня за ворот свитшота,
– Вот. – Ива швыряет мне блокнот, как только возвращается в кафе. Простой блокнот в клетку. – В какой-то момент меня это спасло.
Я открываю первую страницу. Черная ручка, идеальный каллиграфический почерк, ни одна буковка не вылезает за клетку. Шум стройки еще бьет по ушам.
Список хороших дел:
· покормила бездомную собаку
· пожертвовала 20 рублей в «Макдоналдсе»
· убрала за кем-то пакет на улице
· сделала комплимент бариста
· заправила постель
– Что это? – Подобным заполнены все страницы. Не каждое дело можно было назвать прямо-таки «добрым» – вряд ли «подготовилась к семинару» считается добродетелью, но прослеживался четкий учет каждого дня.
– Мне тоже было плохо, прямо как тебе. Наверное, как тебе, – поправилась она. – Я ненавидела себя и уже какое-то время подумывала о суициде. Не могу сказать, что у меня была прям депрессия, к врачу я не обращалась. Просто после разрыва я обнаружила, что вторую неделю не мою голову и не выхожу из дома. И тогда я начала вести такие списки, чтобы доказать себе: мне надо двигаться и делать хоть что-то хорошее. Я вела их пару месяцев, и мне действительно стало намного лучше.
В этом разница между мной и Ивой. Для Ивы важно быть хорошей, во всех смыслах, начиная от вычищенной квартиры и йоги и заканчивая каким-нибудь волонтерством в выходные. Для меня важно быть… никакой. Да. Никакой. И иногда смешной.
– Можешь оставить их себе.
Я не сильно верю, что это мне чем-то поможет. Откровенно говоря, я атеист в области саморазвития. Не верю в книжки из разряда «помоги себе сам», не говоря уже об этих «инстаграм»-курсах по личностному росту. Разумеется, я не против системы «Ешь, молись, люби», но только не в «Инстаграме». Это вызывает одно лишь раздражение. Будто весь мир пытается вопить мне в ухо: вокруг все замечательное, все зависит только от тебя, ты можешь измениться по щелчку пальцев благодаря чьим-то постам. Жизнь куда жестче.
– И что мне с этим делать?
Ива пожала плечами. Не знаю, что мне нравится в Иве больше: она сама или ее Аспергер. Прекрасно, что у Ивы есть медикаментозная причина наплевать на меня. Дана, например, моя бывшая лучшая подруга, устроила бы терапевтический вечер с вином и речами на тему, какие все уроды, а я – д’Артаньян. Давно мы с ней не общались.
– Что хочешь. Вдруг это поможет.
– Я могу даже сжечь это во имя сатаны?
Ива опять думает, прежде чем рассмеяться.
– Да. Возможно, это лучшее применение моим хорошим делам.