Шрифт:
Антарктида
– Пристегните ремни. Наш самолет совершает посадку на аэродроме полярной станции «Прогресс», – объявил нежный голос стюардессы. Как же ее голос был похож на голос
«А сколько, интересно, градусов в Москве? Один, может, два?» – думал я, смотря в иллюминатор самолета. Огромные глыбы льда, неуклюже торчащие из-под воды, враждебно глядели на меня.
С аэродрома до самой станции полярников доставляет вездеход.
– А что, вертолета не будет? – задал я вполне логичный вопрос, хотя заранее знал ответ.
– А ты что, президент? – с усмешкой ответил мой новоиспеченный знакомый, полярник со стажем Андрей Михайлович Рубахин. – Не боись, Митька, – он дружески положил свою руку мне на плечо, – не замерзнешь!
Я слабо улыбнулся.
Перед моими глазами простиралась огромная заснеженная пустыня с протоптанными дорожками для техники и транспорта. Просторы окрестности завораживали своей
Полярники погрузились на вездеходы. Я никак не предполагал, что вездеход – это машина без крыши. Впрочем, как только она завелась, я сразу догадался, что это – наш родной, отечественный автопром. Я моментально вспомнил отцовский старенький УАЗик. На душе стало чуточку теплее.
По дороге на станцию нам встречались высокие глыбы, правда, уже не ледяные, а песчаные. Нас угрюмо приветствовал темный оазис Холмы Ларсеманн. Меня это несколько удивило: земля посреди ледника. Странно, что после этого я считаю себя ученым. Вскоре между песчаными холмами с одной стороны и холодным океаном с другой стали выглядывать яркие двухэтажные коробки. Это и была новенькая станция «Прогресс».
Конец ознакомительного фрагмента.