Анри Барбюс
Шрифт:
Сегодня она получила новое задание партии: связаться с важным человеком, работающим на военном заводе. Она никогда его не видела, узнает его по описанию.
Медленно шла она по улице, и все пережитое за этот год, все тяжелое, невыносимое: арест Тельмана, поджог рейхстага, разгром организации, казнь товарищей — вставало в ее памяти.
Моросило. Редкие прохожие под зонтиками окидывали взглядом высокую женщину в плаще, из-под капюшона которого падала на лоб рыжая челка. Она шагала, засунув руки в карманы, мерными шагами, которым она научилась за этот год. Ей часто приходилось так
Было все еще слишком рано для встречи. Она вошла в дешевый ресторан Ашингера. Зал был пуст. Прихлебывая пиво, она просмотрела вечерний выпуск газеты: стычки с «красными бандитами» в Тегеле… Убийство штурмовика…
Она почувствовала, что на нее пристально смотрят. Но это только кельнер в своей белой куртке с золотыми пуговицами. Прислонившись к стене, с салфеткой на рукаве, он зевает, не зная, куда девать время.
— Фрейлейн чего-нибудь желает?
— Спасибо. Почему у вас так пусто сегодня?
— В соседнем зале компания СС. Посетители не очень любят пить пиво в таком соседстве. Когда будут расходиться, каждый должен встать и поднять руку. Даже дамы.
Кельнер лукаво прищуривает глаз, как бы говоря: «Не так уж трудно поднять руку, но надо еще крикнуть «Хайль Гитлер!» Возможно, вам это не по вкусу».
Он ее предупредил — спасибо.
Смахивая салфеткой невидимые крошки с мраморной доски столика, кельнер роняет необязательные слова:
— Заходите в другой вечер, фрейлейн!
Теперь она полна мыслями только о предстоящей встрече.
Она немного волнуется.
Егерштрассе плохо освещена. Это улица сомнительной репутации. И кафе «Вайсе Маус» [19] просто-таки кабак. Зато здесь меньше наци. Они ведь играют в добродетель и не посещают злачных мест. Ну вот, теперь как раз время. Над дверью белая мышь выписывает хвостом готические буквы: «Вайсе Маус». Не слишком аппетитно.
Дверь на блоке захлопывается за ней с глухим стуком. Как в ловушке. Зазывная мелодия льется из зала. В тесной раздевалке пахнет дешевой пудрой.
19
«Белая мышь» (нем.).
— Мест нет, — поспешно говорит портье.
— Меня ждут.
— Тогда другое дело.
Она медленно обводит глазами маленький зал. Вот он. Она улыбается ему, как знакомому. Он именно такой, каким его описывали.
Бруно считал, что ему чертовски повезло. Работа на военном заводе в такое время! Об этом можно было только мечтать. И самое главное: в этом новом районе, где он теперь работал, никто не знал его как коммуниста. И он вел себя тише воды, ниже травы! Насколько это, конечно, было возможно для Бруно. Он действительно очень дорожил этим местом. В тех сложных, безмерно тяжелых условиях, в которых продолжала жить и действовать партия, положение Бруно было крупным выигрышем. А в случае какой-нибудь серьезной заварушки, так ему цены не будет! Окружающее было подобно землетрясению: земля разверзалась под ногами,
В этом зыбком мире Бруно прочно стоял на ногах и радовался этому. Не своему благополучию, нет. Возможности работы. Для партии. Для революции. Которые должны были победить в конце концов.
Он переменил квартиру, кафе, где бывал ежевечерне, прачечную, куда сдавал белье, киоск, где покупал газету. Он никогда не появлялся в Тегеле, где жил раньше, где его знали.
Боевик Бруно — первый в стычках с коричневыми молодчиками, Бруно-мститель. Бруно — «Не дадим пройти свастике!» стал глубоко законспирированным партийным пропагандистом. Потребовала партия, и он стал им.
В глубочайшем подполье, связанные очень тоненькой ниточкой, почти вовсе разобщенные, продолжали работать только те, для которых партия была самой жизнью.
И хотя все так резко, так страшно изменилось, внешне Бруно оставался все тем же: славный парень, всегда готовый помочь товарищу. Его полюбили на новом месте, где не знали о нем самого главного, так же, как любили на старом, где всё знали.
Бруно теперь часто думал: как хорошо, что у него нет родных, нет семьи. Ведь он подкидыш, воспитанник сиротского дома. Девушки к нему льнули, но он подолгу не задерживался ни около одной. Как будто предчувствовал, что придут вот такие времена, когда близкий человек — это просто камень на шее! Да, и в этом ему тоже повезло.
И теперь появилась Марта. Он не хотел еще признаться себе в том, что она вошла не только в его работу. И разве жизнь и работа не переплетены так тесно, что их невозможно разорвать?
Все произошло очень просто. «Для связи с тобой выделен новый товарищ. Абсолютно «чистый». Встреча в кафе «Вайсе Маус» в среду, в семь часов… Это женщина. Ты ее узнаешь сразу. У нее такие волосы… рыжеватые. Ее зовут Марта. Пароль…» Ну, словом, все как полагается.
В кафе полно народу.
— Простите, это место рядом занято. Я жду даму. Нет, нет, что вы, она обязательно придет!
Вот она и приходит. О, она уверена в себе! Высокая, сильная девушка. Сколько ей? Лет двадцать пять. Он узнал ее по волосам. Как будто на свете мало рыжих! Впрочем, она не совсем рыжая. На первый взгляд, так она даже блондинка. Абсолютно уверен, что это Марта, он мог бы окликнуть ее. Но этого нельзя делать. Она должна сама узнать его: он специально нацепил этот идиотский галстук, заметный за три километра.
— Добрый вечер! Я вас искала в кафе «Под вязом».
— Что вы! Я там не был уже две недели.
Все в порядке. Теперь они должны договориться о передаче драгоценного груза: это ни больше, ни меньше, как тонкие, папиросные листки подпольной «Роте Фане».
Они говорят о деле, потом немножко болтают о том, о сем. Потом танцуют. Почему бы не потанцевать двум молодым людям, встретившимся в кафе, где играет музыка!
Они расстались, обусловив час и место следующего свидания. И все время, пока они были вместе, и все дни, что прошли с этого времени, он не может отделаться от ощущения, что где-то ее уже видел. Это мучит его, и в то же время ему приятно, что есть что-то неразгаданное в их знакомстве. Что-то обещающее.