Another. Часть 2. Как?.. Кто?..
Шрифт:
Это не предвидение, не какая-то такая сила. Я вижу этот цвет у людей, которые тяжело ранены или больны, но если я встречусь с человеком, который скоро погибнет в аварии, то ничего не почувствую. Мне кажется, я скорее вижу в человеке что-то вроде предрасположенности к смерти.
– …
– Честно говоря, ходить в больницу к Мисаки тоже было малоприятно, потому что время от времени я это ощущала. Но именно у Мисаки я ни разу не заметила. Я этому радовалась – думала, что она поправится, а потом… а потом она вдруг…
Мей
– Тебе наверняка интересно, почему этот глаз может видеть такие вещи, как так получилось. Кстати, этот «цвет смерти», как я его, называю, я вижу только у людей. У животных не видела ни разу… странно, да? По-моему, очень странно.
Я тоже не понимала, и боялась, и ненавидела этот глаз. Я обдумывала и так, и эдак, но – просто не знаю. Я этого не понимаю, но избавиться не могу. Остается только принять. И в конце концов я стала думать об этом так: «Может быть, это из-за пустоты, которая внутри кукол».
«Куклы пустые».
А… И это тоже Мей сказала мне в подвале выставки.
«Куклы – это пустота. Их тела и сердца – полная пустота… вакуум. Эта пустота похожа на смерть».
– Понимаешь, куклы пустые. В них пустота, похожая на «смерть»…. Может быть, именно поэтому мой левый глаз, такой же, как у них, видит в людях «цвет смерти». А может быть, это как-то связано с тем, что было во время операции на глазу, когда я чуть не умерла.
Я слушал ее рассказ, и меня не покидало ощущение, будто Мей раскрывает передо мной глубочайшие тайны мироздания.
– Все, что мне оставалось, – принять такое объяснение. И, конечно, говорить об этом с кем-либо я никак не могла. Даже Мисаки я это до конца не объяснила. Просто не смогла. И однажды я решила просто держать глаз под повязкой, особенно в присутствии других людей.
– …Ясно.
Хоть я и деревянно кивнул на ее слова, рациональный кусочек моего сознания не переставал думать о них. Насколько серьезно можно воспринимать эту историю?
Не подавая виду, что сомневаюсь, я с серьезным лицом спросил:
– А привидения? Ты их видела когда-нибудь? Духи умерших или еще что-нибудь?
– Нет… никогда, – с таким же серьезным видом ответила Мей. – В смысле, я вообще понятия не имею, существуют ли они в таком виде, как все про них говорят, и обитают ли они во всех тех местах, где считается, что они обитают. Сдается мне, их просто нет.
– А паранормальные фотки?
Естественно, этот вопрос я задал с умыслом.
– И их тоже, – ответила Мей, сидя неподвижно. – Фотографии, которые показывают по телевизору и в журналах, – это всё подделки. Но именно поэтому… – выражение лица Мей вдруг стало жестче, – именно поэтому я хотела посмотреть на ту фотографию, которую сделали двадцать шесть лет назад. Я хотела взглянуть на настоящую этим глазом и убедиться.
– Конечно. И когда ты ее рассмотрела…
Позавчера, когда она пришла ко мне домой и стала изучать мамины фотки, она сняла
«А цвет?»
Да, этот вопрос она задала. И дальше –
«Цвет тебе не кажется странным?»
– Что ты увидела? – спросил я. – «Цвет смерти» у того ученика на фотке, Мисаки Ёмиямы?
– Да, – тут же ответила она. – Я впервые в жизни ощутила такой цвет на фотографии, которую называют «паранормальной». Значит, это и…
Не отрывая глаза от губ Мей, оборвавшей фразу на середине, я с запозданием вспомнил:
«Я знаю, что я сама не "мертвая"».
Эти слова она произнесла, когда я пришел к ней домой и мы долго разговаривали в гостиной на третьем этаже.
Я тогда уцепился за них и сказал: «Значит, в том, что ты сама не "мертвая", ты уверена, да?»; она начала было что-то объяснять – «Понимаешь…» – и тут же замолчала.
– Думаю, так тебе будет понятнее, – произнесла Мей, вновь медленно встав с кровати. – Когда я снимаю повязку и смотрю на тебя, я не вижу «цвет смерти». Значит, это не ты. Ты не «лишний».
– И поэтому же ты знаешь, что это не ты.
– Да.
Кивнув, Мей взялась за повязку. Начала надевать, но остановилась, будто передумав.
– Вообще я верю в эту непонятную способность моего «глаза куклы». Но где-то в глубине души, думаю, я все-таки немного сомневаюсь. Все-таки я немного сомневаюсь – вдруг это все обман?
Я тебе только что сказала: «Это не предвидение, не какая-то такая сила», да? Но иногда мне кажется, что по крайней мере для меня это действительно что-то вроде предвидения. Если где-то в скором времени за мной придет смерть, может быть, я это как-то почувствую. И если буду действовать правильно, то, возможно, смогу избежать смерти… Помнишь тот раз, когда ты сказал, что беспокоишься, что я иду домой одна, а я тогда сказала, что все в порядке? Вот поэтому и сказала.
…Точно.
Я помнил.
– Если поверить всему, что ты рассказала… – произнес я и тоже встал. Мурашки по коже бегать перестали. Наоборот, несмотря на холод в комнате из-за кондиционера, у меня на спине чуть ниже шеи выступил пот.
Я стоял чуть более чем в метре от Мей. Оба ее глаза – и левый, и правый – были открыты и устремлены на меня. Сзади вновь отчаянно задребезжало окно.
– Тогда, значит, ты знаешь, кто это?
«Кто мертвый?..»
– Ты смотрела своим «глазом куклы» и теперь знаешь, кто в нашем классе «лишний»?
Мей двинула головой как-то неопределенно – ни подтверждая, ни отрицая того, что я сказал. Потом ответила:
– Я стараюсь не снимать повязку в школе. С самого начала третьего года, когда я узнала о «проклятии», я ее ни разу не сняла. Даже после того, что случилось с Мисаки, даже после того как ты перевелся к нам в школу… Даже после того как Сакураги-сан умерла и я начала верить, что «катастрофы» взаправду начались, я ни разу…
– Даже когда ты написала те слова на парте?
«Кто мертвый?..»