Anonyma
Шрифт:
Но о чем думала куколка? Ни о чем, так же, как и возлюбленный. Люди не думали о том, не имели привычки, что входят в жизнь других и так же выходят, оставляя за собой следы… иногда безобразные следы…
Мне стало больно, как если б у меня внутри теперь было две дыры, и тогда прежняя подруга превратилась для меня в прекрасную подругу, теперь мою. И я не знала, что придет время, и мы встретимся с ней снова и обнимемся.
И это было незабываемое ощущение объятия с родным человеком, я жила воспоминанием
Почему ты делаешь себе так больно? – мне хотелось спросить ее.
Но, наверное, мне нужно было сначала спросить об этом себя, почему я делаю – себе?
Запись четвертая. Quelques Notes d’Amour
Мальчик мой любимый, сладкий и нежный… Больной…
Никогда я не обращалась к нему так, я лишь мысленно с ним так разговаривала.
Вот мои колени, приклони свою головушку, хочется прикоснуться к твоей голове, провести легко ладонью по волосам, погладить. Так люблю тебя, дорогое чудо.
Я знала, вот это он берет, вот это принимает, вот этого ему нужно много. Погладить по голове, поцеловать в макушку.
Макушка… Все началось на мастер классе. Он приехал с Алексой на остров, а я там никого еще не знала, я была из другой страны. Нам дали такое упражнение: мы искали друг друга в комнате. Вся группа, участники поделились на пары. Кажется, мы остались с ним последними, кто не поделился, и так мы стали парой. Задание заключалось в том, чтобы прочувствовать своего партнера, а потом с закрытыми глазами найти его в комнате.
Передо мной стоял мужчина, не совсем знакомый мне, на которого я не обращала внимания прежде. Во-первых, у меня тогда не было привычки обращать внимания на мужчин, как если бы они не составляли половину мира и не правили им. Во-вторых, этот мужчина был не свободен, у него была подруга. Такие мужчины не существовали для меня.
И вот мы стояли друг против друга и я почувствовала нечто… От него шло тепло, очень нежное тепло… Странное чувство удивления и радости возникло во мне, колыхнулось во мне и я знала, от меня в его сторону пошло то же… То же самое… Вот теперь я его заметила.
Потом мы начали отдаляться друг от друга, нам дали задание закрыть глаза и искать друг друга. Сначала я стояла некоторое время, пытаясь понять, куда же направляется теперь это самое тепло, которым обдало меня лишь недавно… Я сделала несколько шагов и пошла уже к «теплу». Мы не касались тел друг друга. Мы просто нашлись. И теперь стояли друг против друга, а несколько секунд до этого мне показалось, кто-то большой и мягкий, и нежный накрыл меня со спины своей любовью, окутал и колыхнул, отчего у меня закружилась голова.
Я была поражена, а лицо мое ничего не выражало. Я решила промолчать и происшедшее оставить в тайне.
Мне хотелось, чтоб это теплое чувство продолжалось. В задумчивости я отошла в сторону. Мне хотелось его запомнить, чтоб наедине к нему вернуться и посмаковать. В душе я была очарована и радостна, и счастлива, и удивлена.
После занятия я вернулась в свою комнату в отеле. В этот раз горничные почему-то запоздали с уборкой. Моя горничная как раз собиралась выходить из комнаты, когда я вошла, мы столкнулись в дверях. Проходя мимо, она успела коснуться моего плеча рукой и поцеловать меня в щеку.
В комнате я долго стояла у окна, смотрела на заходящее солнце и смаковала сама в себе кусочки счастья этого дня.
Я не знала еще, что этот мужчина попросит у меня адрес, напишет мне, когда вернется домой, и станет человеком, которого я полюблю. Мне кажется теперь, я всегда его любила, еще по прошлой жизни, – и мы старые знакомые. Мне казалось иногда, мы снова проживали прошлое или только вспоминали с ним его. И оно не было безмятежным.
Я не знала, что когда мы встретимся, он вспомнит про кусочки счастья и я пойму, почему у меня закружилась голова: он коснулся моей макушки, когда мы искали друг друга. Поцелуй в макушку… Но встреча будет нескоро.
Запись пятая. Первый раз
На самом деле возлюбленный выбрал не выбирать, это такой способ освобождения от другого человека: молчать, пока человек сам не оставит тебя в покое. Возлюбленный сказал мне, у него привычка вычеркивать людей из жизни.
Я понимала его, сама я не вычеркивала, у меня было по другому: люди сами исчезали. Я не знала, что для этого нужно специально сделать, они просто исчезали, я ни с кем не ссорилась. Он тоже не ссорился. И он не делал выбора. Можно сделать так, что тебя просто оставят в покое… И вроде как ты никого не бросал.
Я не хотела быть кем-то вычеркнутой из жизни, я не хотела на конвейер. Мне казалось, моя жизнь сразу обесценится, я превращусь еще в одну куколку, которая потом звонит-звонит-звонит и пишет… А ей никто не отвечает… Потому что она уже вычеркнута. Я поняла эту систему несмотря на свою старомодность и наивность. Потому я медлила.
Но мне говорили о любви и дали пожизненое приглашение приехать в гости, и я не знала, это слова или что-то большее. Я знала, что я чувствую… нечто глубокое и влечение к нему, но что на самом деле чувствовал он? Когда мы говорили о любви, мы говорили об одном и том же?
Место рядом с ним освободилось? Или место на конвейере?
Я сидела в самолете, уткнувшись в иллюминатор, чтоб никто не замечал меня и не видел лица: я не знала, что меня ждет впереди, я утирала нос вместо глаз, словно у меня был насморк.