Аномальщик 3
Шрифт:
— Да, — коротко ответила та.
Она даже не переоделась, так и осталась в своём облегающем комбезе. Только перчатки сняла.
Пока я устраивался поудобнее, хозяйка достала откуда-то аптечку, такую же, с какой мы ходим на задания. В ней не только антидоты, есть и кровоостанавливающее, и обезболивающее, и даже одноразовый скальпель имеется. Правда, в аптечке он для доступа к ране, чтобы быстро срезать одежду. Но Валентину это ничуть не смутило.
— Вам сейчас станет очень хорошо, почти эйфория, — предупредила она. — Не удивляйтесь, это действие импланта. Также он снизит болевую чувствительность. Вы
— Понял, принял, осознал, — шутканул я.
Майя свернула мой же китель и подложила мне под голову.
И тут я почувствовал, как меняется моё состояние. Абсолютно беспричинная лёгкость, радость, как после первого поцелуя. Все тревоги исчезли, все проблемы забылись.
Я посмотрел на Майю, на Валентину.
— Девочки, вы такие классные! — выдал я, широко улыбнувшись.
— Это нормально, — Валентина кивнула вопросительно глянувшей на неё Майе, и тут же начала осмотр, одновременно протирая меня водкой. — Входное отверстие практически затянулось. Судя по его положению, а также траектории выстрела, крупные сосуды задеты не были, обширный гемоторакс маловероятен.
Она обошла стол и остановилась сзади, за спиной. Туда же ушла и Майя.
— Выходное отверстие отсутствует, — продолжила Валентина. — Однако вот здесь мы видим уплотнение. Алексей, чувствуете что-то?
Она сильно ткнула в спину пальцем.
— Как будто синяк? — постарался я серьёзно отнестись к происходящему.
Ну правда, о чём они переживают? Подумаешь, синяк?
— Марлевые салфетки для протирания и дренирования крови, вилки для отгибания тканей. Делаю разрез, вы отгибаете мягкие ткани, и удерживаете одной рукой. Много крови быть не должно, при необходимости дренируете. Всё понятно?
— Да, у нас был курс полевой хирургии, — Майя ответила не слишком уверенно, но и не сказать, чтоб паниковала.
— Перчатки, протираем всё водкой, — Валентина выдала последние инструкции. — Алексей, постарайтесь не шевелиться, мы приступаем.
— Есть не шевелиться! — я хотел козырнуть, но как-то сообразил, что это будет неуместно. — Но может, водку лучше внутрь?
Вопрос мой остался без ответа. Почувствовал, как спину протёрли холодным, и тут же — полоснули острым. То, что это именно разрез, я сразу понял. Боли не было, но что происходит — ощущал прекрасно.
— Дренаж. Раздвигайте. Делаю ещё один разрез. Вот здесь раздвиньте…
— Ой! — воскликнула Майя, и из меня что-то выпало, с глухим стуком ударившись о стол. — И всего-то?
— Да. Алексей, зажмите нос и рот и создайте давление воздуха, как будто выдыхаете, и постарайтесь задержать дыхание. Дренирую раневой канал.
В меня что-то воткнулось.
— Соломинкой??? — кажется, Майя очень удивилась. — Ого!
Пришлось ещё минуту полежать, задержав дыхание. Из соломинки что-то капало, судя по звукам, в подставленный стакан.
— Всё, — после ещё пары манипуляций сообщила Валентина. — Можете вставать и одеваться.
У меня в голове будто переключатель щёлкнул. Эйфория сразу отступила, сменившись обычным ровным спокойным состоянием. И боль справа под лопаткой почувствовал, не сильную, терпимую, но всё же.
— Держи! — Майка протянула мне на ладони кусочек свинца.
— Спасибо! — искренне поблагодарил я. — Действительно, так гораздо лучше.
— К утру у вас будут ныть
— Уже! — признался я. — Есть хочется со страшной силой. Шашлыка, котлет, рыбы или курицы хотя бы!
— Кухня и столовая в вашем распоряжении. Всё, что найдёте — всё ваше. Мне надо переодеться.
Валентина ушла.
— Где тут холодильник? — оглянулся я.
— Лёша! — Майка сделала большие глаза. — Ты хоть помнишь, у кого мы в гостях?
— Вот кстати хороший вопрос, — я открыл дверцу большого холодильника, — Валентина Юрьевна Морозова, дочь генсека — это я помню. А вот директор самого секретного секрета страны, про существование которого большинство граждан даже не знает, которая ездит ночью в одиночку снимать данные с аномалии, про возможность предсказания которых вообще никто слыхом не слыхивал? А ещё мастерски водит машину и имеет навыки хирурга? Ты много таких директоров знаешь?
Майя зависла. Молча смотрела, как я нарезаю обычную «Докторскую» неприлично толстыми ломтями.
Валентина вернулась минут через десять, одетая в то же самое короткое чёрное платье в облипочку, в котором мы её видели вечером. И пахло от неё мартини и красной икрой. А вот молоком больше не пахло, совсем.
Я остановился, наполовину откусив колбасу.
— Алексей, не стесняйтесь! — она показала мне большой палец. — Вы ведь успели всё рассчитать, верно? У меня регенерации нет, случись что со мной — и вам хана. А вы не очень-то и рискуете, ловя пулю. Всё верно, но это не отменяет того, что вы меня прикрыли! Так что холодильник в вашем распоряжении, это самое малое, что я могу для вас сделать, и я очень обижусь, если вы надумаете стесняться!
У меня челюсть сбрякала. Но потом я вспомнил, какие мы сами становимся на задании. Только дело, все эмоции потом. Кроме самых сильных, они порой пробиваются, как Майкина клаустрофобия.
— Имплант? — спросил я у нашей хозяйки с набитым ртом.
— Вы всё же заметили? — она развела руками. — Туше! Имейте в виду, это государственная тайна! Но у меня только имплант, курс подготовки аномальщиков я не проходила по известным причинам. Девчонок обычно не берут!
Да она же успела накатить — дошло до меня! Пока под имплантом была, ей всё было до фени, а сейчас накрыло, вот она и хлебнула у себя в спальне мартинчика! Икоркой могла бы и поделиться, там полиненанасыщенные жирные кислоты! Омега-3 помогает синтезу белков, это я по статьям о спортивном питании помню. Может и брешут, но от икры я бы точно не отказался.
Я кивнул, проглатывая кусок колбасы. Сейчас я готов был жрать, что угодно. И, кажется, Валентина по моему взгляду это поняла. Прошлась по кухне, и на столе появились баночки с икрой, мидиями в масле, буженина, сыр, заливной язык…
— Ешьте, считайте, что это приказ! — безапелляционным тоном заявила она. — Майя, вас тоже касается! Полагаю, нам с вами надо многое обсудить.
Некоторое время молча ели, по-привычке быстро. Потом дошло и до вопросов.
— Это была встречная ловля на живца? — не стал я ходить вокруг да около.