Аномалия 2

Москва. Кабинет Сталина. Двадцать шестое июня. 18 часов, 15 минут.

– Прорыв танковых частей под Кобрином успели локализовать используя три засадных гаубичных дивизиона. Корректировщики очень хорошо поработали, как и группы минеров. Передовые части немцев фактически уничтожены, но и у нас большие потери, сказывается слабая подготовка бойцов и командиров,- докладывал Шапошников.

– А ведь там собраны наши лучшие бойцы,- с легкой горечью сказал Сталин.

– Это так, но

за последние четыре дня действия наших засадных групп становятся все лучше и лучше. Многие бойцы уже прошли через первый бой, и сейчас понемногу осваиваются.

– Хорошо, продолжайте, что там у Кобрина?

– На данный момент вторые эшелоны немецких войск заняли город. На сутки раньше чем мы планировали. Все-таки, несмотря на то, что они фактически лишены связи, а мы нет, не дает такого сильного преимущества на которое мы рассчитывали. С лишком большая разница у нас в подготовке войск,- вынужден был признать очевидную вещь, маршал Шапошников.

– Я знаю об этой проблеме, именно поэтому Ставкой и было принято решение вывести войска на старую линию УР-ов. Бойцы, прошедшие горнило приграничных боев, станут костяком в навоевавших частях, и поделятся своим опытом с другими необстрелянными бойцами,- сказал Сталин.

Маршал об этом знал, поэтому только кивнул в ответ, продолжив:

– Два гаубичных дивизиона успели выйти на другое место сосредоточения, к сожалению на счет третьего я ничего сказать не могу, связь с ним оборвалась. Последнее радиосообщение было, что они ведут бой с парашютистами. Группы минеров, так же вышли в не полном составе. Однако это небольшие потери в сравнении с немцами, в одном только пригороде Кобрина они потеряли больше пятидесяти единиц бронетехники, точное количество потерь в людях пока не известно. Используя Ту-22 как высотных разведчиков, благо союзники успели передать нужное оборудование, мы в курсе всех планов Вермахта, и также сосредоточения их резервов. Ночные бомбардировщики без потерь сделали больше двух сотен вылетов по резервам немцев, не трогая передовые части.

– Хорошо, что там с генералом Паулюсом?- спросил Сталин.

– Пока отказывается сотрудничать, но пресс-конференцию для иностранных журналистов провести все-таки придется. Немцы обнародовали известие о пленение генерала.

– М-да, рассчитывать на то, что они по придержат эту информацию не стоило,- задумчиво сказал Сталин.

Загудел зуммер селектора.

– Слушаю,- сказал Сталин, нажав на одну из кнопок.

– К вам товарищ Берия, товарищ Сталин,- послышался в динамике голос секретаря.

– Пропустите,- ответил Сталин.

Бесшумно отворилась дверь, и в кабинет вошел Берия. Поймав взгляд Сталина, он отрицательно покачал головой.

– Проходите товарищ Берия,- указал мундштуком трубки на свободный стул неподалеку, сказал Сталин.

– Сейчас мы закончим с Борис Михайловичем закончим, и продолжим уже с вами,- сказал Сталин, и пока Берия приготавливал к докладу бумаги, Шапошников продолжил:

– На других участках нашей границы практически все тоже самое, только на Украине был крупный прорыв моторизованных частей немцев, но попав в огненный мешок артиллерийского корпуса генерала Горбатого, был остановлен и отброшен новыми танковыми бригадами генерала Лисина. Должен сказать, что действия немецких диверсантов в наших тылах, фактически сведены к нулю, по сравнению с историей

в мире Александра. Эпизодические случаи, практически не заметны, тем более подразделения охраны тыла, реагируют на удивление оперативно.

– Хорошо. Что у нас с авиацией?

– Бои за небо идут страшные. Командование воздушного флота Люфтваффе фактически забросило охрану своих войск от налетов бомбардировщиков, и борются за господство в воздухе. Наши потери в устаревших истребителях огромны, но и немцы потеряли немало хороших пилотов. Хорошо помигают в этих случаях засадные эскадрильи асов, на новейших истребителях. Капитана Вольных, сбившего за эти четыре дня двадцать шесть самолетов противника, Геринг объявил своим личным врагом, как только заметка о подвиге капитана вышла в "Звезде".

– Капитан уже представлен к награде?

– Да сегодня утром была отправлен наградной лист, как на него, так и на других командиров сбивших немало самолетов противника.

– Хорошо Борис Михайловичем, следующий доклад через два часа,- сказал Сталин.

Собрав все листы с докладом в папку, маршал отдав честь вышел из кабинета.

– Что с Аномалией?- немедленно спросил Сталин у Берии.

– Ученые пока ничего не говорят. Пользуясь тем что Аномалия закрыта мы снова стали водить людей в поисках "видящих", но пока безрезультатно. В том месте где исчез Александр, мы строим сторожку, и посадили взвод егерей. Местность оказалось уж очень лесистая. Так что на это время, у нас только два пути. Это ждать Александра, и найти другого "видящего".

– Хорошо, что с настроениями в среде Белорусских военспецов?

– Пока все нормально. С ними были проведены разговоры, и объяснены почему не работает почта и связь с их миром, так что волнений ждать не приходиться, все они отнеслись с понимание к этой новости, и тоже ждут пока портал заработает.

– Приятно иметь дело с такими союзниками,- сказал Сталин, и добавил:

– Что у нас по Румынии?

Российская Империя. Царство Польское. Усадьба пана Пшеновского. Гостевая спальня. 26 июня. 19 часов 40 минут местного времени.

Очнулся я от тихого хлопка закрывающейся двери. Несколько секунд я тупо смотрел на белый потолок с красивой церковной лепниной. Всякие амурчики, ангелочки, просто усеяли углы комнаты. Попытавшись приподняться на локте, я со стоном рухнул обратно. Переждав приступ слабости и головокружения скрутивший меня, я попытался снова сделать это. На этот раз у меня все получилось. Сел, уперся спиной на подушку, вытер мокрый от пота лоб, и осмотрелся.

Судя по обстановке я находился в музее.

" - А профессор то был прав, мы провалились в прошлое, а не в будущее как я надеялся!"- подумал я, закончив осмотр комнаты. Тяжелые, непроницаемые шторы закрывали окно, но и так понятно, что это не родной мне мир, если только мы не попали к какому-нибудь олигарху повернутому на антикваре, что было сомнительно.

Больше всего меня обеспокоило то что рядом не было Али. Насколько я ее знал, она не оставила бы меня одного, и это особенно тревожило. Одежды тоже не было, не сказать же о халате, который висел на резном стуле у изголовья, что он является одеждой. Ни лампочек, ни проводки я не рассмотрел, а вот подсвечник с тремя оплывшими свечами стоял на большом красивом буфете.