Аннотация
Шрифт:
– Давай маркером пометим, - предложил Захаров.
– У меня несмываемые есть.
Он вскочил с места, и скрылся в комнате.
– Класс, Сержик!
– с уважением сказала Люська.
– Только я не поняла, а почему мы все это с высоты наблюдали?
– Так мы где? На третьем этаже! Наверное, надо спускаться вниз, чтобы перейти в другой мир, а то поразбиваемся к черту, - ответил Сержик.
Вернулся Захаров с черным маркером, который немедленно протянул Сержику. Тот склонился над браслетом, аккуратно нумеруя каждое звено. Подождав, пока краска просохнет, он потер цифры пальцем, и остался доволен результатом.
– Какое-то время продержится, а позже я подрисую, -
– Ну что, продолжим?
Он снова вытянул руку вперед, и торжественно нажал на звено с цифрой два.
Внизу, за порталом, была пропасть. Сизый туман клубился в глубине, из тумана вырастали голые, какие-то уродливые скалы, словно только что родившиеся из земной коры. Острые пики торчали повсюду, царапая верхушками низкое, мрачное небо. Черный камень, блестящий, словно полированный, составлял основу этих зловещих вершин, но попадались и вкрапления синих и зеленых минералов.
Этот безрадостный пейзаж оживлял только оранжевый альпинистский рюкзак, лежащий на краю пропасти.
– Смотри, смотри, рюкзак!
– завопила Люська.
– Наверное, альпинист в пропасть свалился!
– Да, наверное, - ответил Захаров, - только это давно было.
– Почему ты так думаешь?
– А ты посмотри внимательнее. Видишь, через рюкзак деревце пробивается?
– Точно, точно! Я сразу и не заметила! А почему только здесь деревце? А больше нет нигде.
– Потому что семя задержалось там, где скапливается вода, и есть за что зацепиться корням. На голых камнях ничего не растет.
– Понятно. Жаль, - сказала Люська, - может быть, мы его спасли бы.
– Поздно! Но, по крайней мере, мы знаем, что в этом мире есть цивилизация. Давай, Сержик, едем дальше.
Третий пейзаж отражал представления друзей о болотах. Внизу, насколько охватывал взгляд, простиралась буро-зеленая поверхность, из которой там и тут торчали чахлые, кривые деревца, и выпячивались разноразмерные кочки. Захаров вдруг присмотрелся к пейзажу внимательнее, и, ткнув рукой влево, шепотом сказал:
– Смотрите!
Слева через болото была проложена гать. Узкая, около двух метров шириной дорога, выложенная разной толщины кривыми стволиками и гнилыми ветками, склизко поблескивала в свете неяркого солнышка, пробивающегося через белые облака. На колеблющуюся поверхность гати, откуда-то из-за края проема вступил воин. Осторожно пробуя ногами, обутыми в высокие, до колен, сапоги, дорогу, рослая фигура в доспехах, помогая себе длинным шестом, медленно побрела через болото.
За спиной у воина висел меч в ножнах с блестящим узором, на боку болталась объемистая сума. Лица его сначала никто не разглядел, слишком уж расстояние было велико, но потом глазастая Люська вскрикнула, и отшатнулась, когда воин повернулся к ним.
– Жуть! У него нет ни носа, ни губ. Плоское лицо и два глаза. И рот. Страшны-ый!
Мужчины ничего не увидели, но причин не верить девушке не было. Только Сержик с сомнением спросил:
– А это не маска у него? Или, может быть шлем такой?
– Не знаю, - ответила Люська, - видно плохо.
– Ладно, пусть его!
– сказал Захаров.
– То ли еще будет!
Он как в воду глядел. Четвертый пейзаж был полон жизни. И смерти. Два существа бились на небольшой полянке, засыпанной песком, визжа и завывая дикими голосами. Огромный кот ярко-зеленого цвета с коричневыми поперечными полосами, отдаленно похожий на тигра, но без хвоста, нападал на рептилию, судя по ее длинному чешуйчатому хвосту и вытянутой морде с сотней острых зубов в пасти. Ящер утробно взрыкивал, щелкая зубами в попытке схватить верткого кота, а тот
– О, Боже, - отвернулась от этого зрелища Люська, - полный отпад! Убил, да еще и.. .
– ..Помочился на труп, - подхватил Захаров.
– Кодекс чести! Поехали, Сержик!
О пятом мире было трудно что-то сказать. Он был полностью закрыт густым, слоистым туманом, который неспешно перемещался под порывами ветра. Изредка открывалась ветка сосны, покрытая длинными зелеными иглами, ствол неизвестного дерева, а Захаров углядел в рассеявшемся на время тумане огромный менгир, косо торчавший из земли. Веяло опасностью, сыростью и тленом.
Но хуже всего были звуки. Протяжные стоны, какие-то мрачные завывания, предсмертные хрипы вызвали дрожь в наших наблюдателях. А одинокий, безнадежный вопль умирающего, эхом отразившийся от чего-то невидимого, так потряс их, что Сержик дрожащей рукой поскорее выключил портал.
В шестом мире был город. Вернее, развалины города. Печальные и молчаливые. Город был разрушен давно, развалины уже успели оплыть, осыпаться. Сквозь обломки зданий проросли деревья, на уцелевших крышах росли трава и кусты. Искатели приключений смотрели на город с сожалением и грустью. Прямо перед ними вдаль простирался широкий проспект, заваленный кусками полуразрушенного бетона с торчащей ржавой арматурой, поломанными плитами перекрытий, и остовами ржавых автомобилей. Какая-то большая птица кружила в голубом небе, высматривая себе добычу. Вот она, сделав неуловимое движение, свалилась в пике, и, моментально приблизившись, оказалась огромным птицеящером с длинной зубастой пастью. Зверюга на бреющем полете пронеслась над проспектом, и взмыла вверх уже с добычей: телом какого-то животного, вроде собаки, безжизненно свисающим из когтей.
– Уйдем отсюда!
– сказала Люська дрожащим голосом.
– Тут какая-то катастрофа. Апокалипсис. Людей нет.
– Ну, может быть и есть, только спрятались. Мало ли что!
– ответил Захаров.
– Да, пока самый первый мир поприятнее всех будет, - с сожалением сказал Сержик.
– Но у нас еще шесть есть.
– Давайте-ка передохнем. Спешить нам некуда, пообедаем, да и досмотрим, - сказал Захаров.
И все с ним согласились.
Глава третья
Закончился, наконец, обед, не слишком роскошный, но сытный. Мужчины оценили старания Люськи на высший балл, и лениво наблюдали за тем, как девушка убирает со стола, и моет посуду. Сержик с довольным видом подмигнул Захарову, и сказал:
– Люсь, а из тебя хорошая жена Захарову выйдет!
Раскрасневшаяся Люська шлепнула его по спине полотенцем, и угрожающе воскликнула:
– Я убью тебя, Сержик! Какое твое дело!
– Да ладно, ладно, молчу!
Захаров встал из-за стола, пошел в комнату, и вскоре вернулся с биноклем в руках. Сержик выхватил у него бинокль, и стал его рассматривать.