Anno domini
Шрифт:
— Когда и почему Вы переоформили предприятие на мать Сахно?
— В августе 2002 года.
Вадим точно помнил эту дату, потому что именно после этого переоформления их отношения с Сергеем стали быстро портиться. Сахно тогда заторопился это сделать, и Вадим никак не мог понять такой спешки, но в ноябре, последний раз выходя с территории завода, он понял, что это переоформление было последним рубежом между дружбой и презрением.
— А с какого времени Вы приехали работать на завод, и в какой должности?
— С 15 мая 2002 года. Оформлен я был коммерческим
— То есть с февраля 2000 года по май 2002 года Вы не работали на своем предприятии и не подписывали никаких документов?
— Я не имел права подписи и после мая, потому что тогда уже Сахно был директором.
— Тогда посмотрите, пожалуйста, на эти договора и объясните присутствие на них Вашей подписи.
Следователь открыл перед Вадимом толстенный том уголовного дела и указал на договор, под которым стояла подпись, подделанная под его. Он прочитал содержание и дату. Это был договор аренды между заводом и его бывшим предприятием, датированный августом 2000 года. В подделанной подписи он сразу узнал почерк Сахно. Перелистав еще несколько документов, под каждым он обнаруживал подделку, а на одном договоре, датированном декабрем 2000 года, стояла его собственная подпись. Все эти документы отражали крупные финансовые договоренности между двумя предприятиями.
— Я могу сказать Вам, что на всех, кроме одного договора, стоит подпись, похожая на мою. Но не моя! Моя только здесь, хотя сам договор я вижу впервые и могу только догадаться, что он был подогнан под мою подпись на чистом листе.
— Вы уверены, что на всех остальных документах не Ваша подпись?
— Ну конечно! Дайте мне лист бумаги, и я распишусь на нем несколько раз для экспертизы.
Следователь протянул бумагу и ручку. Вадим поставил несколько подписей и вернул лист и договора милиционеру. Тот пристально рассмотрел их.
— А похоже!
— По-моему — так не очень! — усмехнулся Вадим.
— Вы как-нибудь можете это объяснить?
— Как я могу объяснить то, что кто-то хочет меня подставить? Я в этот период жил в другом городе. На заводе директором была теща Сахно. Поднимите в налоговой инспекции отчеты, и Вы увидите, кто в то время руководил фирмой.
— Эти отчеты у меня, — следователь открыл другой том дела и повернул его к Вадиму. Все отчеты были подписаны фамилией Александров, и под ней стояла корявая подделка под его роспись.
Вадим поднял на следователя удивленные глаза.
— Получается, что меня подставляли с самого начала!
Мысли, мысли, мысли застучали в висках учащенным пульсом. Его лучший друг, приехавший к нему за помощью несколько лет тому назад, получивший благодаря Вадиму возможность сохранить завод, возможность заработать, по скромным подсчетам около миллиона гривен, предал его не потом, когда объявил вором, а гораздо раньше, когда приезжал к нему в гости, когда жаловался на свою вороватую тещу, когда играли на гитаре и когда спорили о вере. Все это время он подделывал его подписи, сдавал от его имени отчеты для того, чтобы теперь свалить всю ответственность на Вадима. Позже Белов скажет Вадиму, что
В этот момент следователь раскрыл перед ним копию еще одного документа, и в ней Вадим узнал тот залоговый перечень, о котором Сахно через свою бывшую жену просил его помалкивать, утверждая, что документ уничтожен. Вадим догадался, что единственным человеком, имеющим доступ к этому договору, была теща Сахно. А значит, и уголовное дело — это ее инициатива. Что ж, кесарю кесарево!
Вадим был морально уничтожен. Он положил руки на стол, осунулся и вздохнул.
— Так Вы сможете объяснить тот договор, на котором стоит все-таки Ваша подпись?
— Да, я могу предположить, что этот договор напечатан на том пустом и подписанном мною листе, который я оставлял бухгалтеру по ее просьбе. Не вспомню сейчас, как именно она мне это объяснила, но я сделал это без всякой задней мысли и опаски. Надеюсь, что она сможет это подтвердить.
— Она уже это подтвердила.
Вадим улыбнулся. Такая проверка напомнила ему кинофильмы о криминалистах, где сыщиков показывают хитрыми и изобретательными.
— Можно несколько слов без протокола?
Офицер перестал печатать и повернулся к Вадиму.
— Скажите честно, заводом кто-то заинтересовался, что Вы только теперь меня пригласили?
— Вы на правильном пути!
— Я вижу у Вас два тома уголовного дела. И Вы до сих пор ничего не предпринимаете. Вы считаете, что я участвовал в этих махинациях или Вам нужна моя помощь?
— Нет, мне просто непонятно Ваше участие в этом деле. Вы занимались вместе с Сахно металлом или, может, вкладывали в завод деньги? Почему Вы переоформили предприятие на его мать? Почему его теща нигде не числится, а на документах подписи, подделанные под Ваши? Может, Вы ему чем-то насолили? Он Вам денег не должен?
— Вы не найдете здесь никакой материальной заинтересованности. Просто однажды ко мне приехал мой лучший друг и попросил помощи. Я чем смог — помог ему. Через пару лет он снова приехал, и ему снова было плохо. Я бросил свой дом и поспешил к нему на помощь. Так я потерял и друга, и дом. Он не должен мне денег, я никогда не занимался металлом, я не вкладывал средства в его завод. Я просто был его другом. И я не могу объяснить ни Вам, ни себе, что же все-таки произошло.
— У меня больше нет к Вам вопросов. Если Вы понадобитесь, я перезвоню на мобильный. Спасибо за помощь!
Вадим вышел на улицу и поднял взгляд в тяжелое зимнее небо. Ему вспомнилось слышанное где-то выражение, что Господь не посылает человеку испытаний больше, чем тот может выдержать. Сейчас он дополнил эту фразу: «А когда человек не выдерживает — он умирает».
Прошло еще несколько дней, и в телефонной трубке Вадим услышал голос Сахно.
— Привет, а ты в городе?
— Да.
— Да я тут недалеко от твоей фирмы, хотел увидеться с тобой.
— Зачем?
— Просто я в последнее время часто думал, вспоминал, как мы на гитаре играли, пели. Тоска такая взяла! У меня есть полбутылки коньяка. Может, встретимся?