Анна Фаер
Шрифт:
– Что же тебе не сидится на месте? – спросил он.
– Это я хочу у тебя спросить. Как ты можешь сидеть на месте? Ведь ты знаешь, как плохо обстоят дела! Ты знаешь!
– С чего ты это взяла?
– Потому что, ты только притворяешься. Притворяешься холодным и пассивным.
– Даже если и так…
– Даже если и так?! Что, даже если и так?! Ведь если ты всё понимаешь, мы бы могли многое изменить!
– Ничего мы не могли бы,- сказал он сухо. – Я полностью поддерживаю твои взгляды. Мир нуждается в починке. Пусть ты даже сама не понимаешь, почему так говоришь, но я с тобой согласен. Слишком много
– Знаешь, что? – перед нами вдруг ярче вспыхнул костёр. – Пообещай мне, что всегда будешь придерживаться моих взглядов! Пообещай, что всегда будешь помогать мне делать этот мир лучше! Мы же должны оставить свой след! Я знаю, что ты хочешь этого так же сильно, как я!
– Я не буду всегда придерживаться твоих взглядов.
Моё сердце вдруг куда-то упало.
– Нет, я не буду,- продолжил Макс. – Но, знай, что я всегда готов прийти тебе на помощь. Я тоже псих. Я тоже хочу изменить этот мир. Только вот от меня никакой пользы не будет. Даже если я и хочу чего-то, мне не хватает решительности, а если и хватает, то я слишком быстро разочаровываюсь и сдаюсь. Всё что я могу - это думать, а этого мало.
Он замолчал и окинул меня тяжёлым взглядом. Взяв в руку песок, он стал медленно его высыпать.
– Зато ты другая,- тихо сказал он.
– Ты, может, и вправду на что-нибудь да способна. Понимаешь, у меня есть силы, но нет стремления. Ты ведь думаешь, что я смогу помочь тебе? Я удивляюсь: почему ты думаешь, что я могу помочь тебе в твоих грандиозных планах? Ты, кажется, надеешься на меня. Не стоит. Я не оправдаю твоих надежд.
Мне стало грустно. Вот теперь мне не безразлично. Теперь я несчастна.
– Это значит, что ты не хочешь мне помогать,- сказала я.
– Нет,- сказал он почему-то удивлённо. – Я этого не говорил. Я только сказал, что из меня будет плохой помощник. Плохой, но он всё-таки будет. Не надейся на меня, но рассчитывай. Я буду стараться тебе помочь во всём. Я, правда, хочу, чтобы твоя невероятная мечта о новом лучшем мире сбылась. Можешь мне доверять.
Сейчас я должна была стать счастливей, но мне сделалось тоскливо. Почему от хороших и добрых слов иногда делается тоскливо?
Может быть, мне грустно из-за того, как сильно Макс себя недооценивает. Он ведь такой замечательный! Такой интересный! Но почему-то самые интересные люди никогда даже не подозревают, что они интересные.
– Я так ненавижу этот глупый мир,- сказала я откровенно. – Меня от всего тошнит. Всё так глупо и бессмысленно. Я должна быть счастлива из-за того, что ты будешь мне помогать, а мне стало грустно. И мне всегда глубоко в душе грустно. Что-то чёрное пожирает меня изнутри и, если в ближайшем времени ничего не изменится, то я исчезну и мне страшно представить, что будет ходить в моём обличье,- я замолчала потому, что мне не хватало воздуха.
– Я говорю громко, я махаю руками слишком сильно, я постоянно хочу себя чем-то занять. А знаешь почему? Потому что мне страшно. Мне страшно той тоски, которая сидит у меня глубоко в душе. Мне страшно, что она вырвется. Мне страшно.
Я посмотрела на Макса. Он молчал. Над его головой летал мотылёк,
– Скажи ты хоть что-нибудь! Хотя бы свои дурацкие цитаты. Не молчи только!
И тогда он посмотрел на меня очень серьёзно. И я увидела в нём то, чего не видела ещё никогда.
Я внимательно смотрела в его изумрудные глаза, внимательно смотрела на Макса. Я смотрела на него, но видела лес. Старые тёмно-зелёные столетние ели и изумрудно свежий мох. Всё это есть в нём. Он такой же свежий, совсем молодой и на самом деле надменно-уверенный, но при всём этом у него есть столетний опыт лучших философов прошлого.
Он не выдержал моего взгляда и моргнул.
– Не делай вид, будто ты не знаешь, что мне нужно делать,- сказала я. – Ты знаешь. Ты всегда всё знаешь. Уже ночь. Вместе с холодом ко мне пришла и грусть. Знаешь, иногда мне кажется, что я грущу от холода и темноты, а не от каких-то настоящих причин. Во мне столько тоски. Мне, наверное, просто скучно. Когда меня накрывает такой вот волной, все люди почему-то говорят, что мне просто скучно. Глупые люди. Почему они такие слепые? Ведь всё не в порядке…
– Молчи,- перебил меня Макс. – Смотри на звёзды и цени то, что ты живёшь.
Я тотчас замолчала и задрала голову к небу. Весело сиял тонкий месяц, а звёзды подмигивали мне так, будто хотели на что-то намекнуть. Я их не понимала, но уже то, что они подмигивают именно мне, действовало на меня как лекарство.
Сбоку от нас, в чёрных от ночи зарослях, цвёл большой куст шиповника. И в воздухе весел одурманивающий запах его цветов. Если вы не знаете, то шиповник пахнет как роза, только ещё приятнее и сильнее. Наверное, теперь, всегда, когда я буду слышать этот запах, мне будет вспоминаться сегодняшняя грустная ночь и такой удивительно-счастливый день. Ну, а пока я молчала, смотрела на звёзды и ценила то, что живу.
– Ты всегда знаешь, что сказать,- улыбнулась я Максу.
– Бернар Вербер знает, что сказать. Я просто повторил.
– Ты повторил тогда, когда это было нужно. Вот, что важно.
– Что важно? – раздался вдохновлённо весёлый голос Димы у меня над ухом.
Он бережно держал в руках веник их каких-то диких растений.
– А что это? – я ответила вопросом на вопрос.
– Когда заварим – узнаешь,- улыбнулась мне женщина, чьё имя я до сих пор не догадалась узнать.
Я не стала спрашивать и сейчас. В дороге не нужно заводить знакомства. Дорога – место для незнокомств. А знакомства оставьте. Этим вы занимались всю свою жизнь. Всю свою прошлую жизнь.
– Как хорошо он играет,- тихо сказала женщина.
Я только сейчас услышала, как пел и играл на гитаре её муж. Теперь под сценой была целая толпа танцующих.
– Мы с ним любим потанцевать. Жаль только, что он сейчас занят.
Я тут же встала и потянула за собой Макса. Мы шли к сцене. Макс должен подменить её мужа, чтобы они могли потанцевать. Ведь мне так нравятся эти люди! Пусть я на самом деле и не верю в судьбу и удачу, но это большая удача, что судьба свела нас вместе! Эти люди доставили меня на этот чудесный пляж, где так хорошо и спокойно. Я просто обязана сделать им в ответ что-то приятное.