Анлин
Шрифт:
– Альдентохомо удивительны. – Он пристально посмотрел своими серо-голубыми глазами на девушку. – А на счет того, что вы говорили ранее, про заботу вампира о человеческой девушке… Как бы вам объяснить. Я много ошибок совершил за свою жизнь, а вы мне очень интересны, мне кажется, что заботясь о таком удивительном существе, у меня получится хотя бы частично искупить свою вину. – Глаза Фила были полны грусти и сожаления. – Простите, я ушел совсем не в ту степь. – Он улыбнулся, и его глаза приобрели прежнее выражение. – О каком одолжении вы говорили, Ал?
– Альдентохомо
– Она пришла в себя, за счет того, что вы для нее сделали, старушка весьма быстро восстанавливается.
– Это хорошо. – Ал все так же смотрела в свою кружку с кофе. – Я хотела спросить, какие именно воспоминания вы у нее стерли? – Золотые глаза девушки встретились с серо-голубыми глазами вампира.
– Я стер ей полностью вчерашний день. Когда она очнулась, то спрашивала про вас, говорила, что нашла важную для вас информацию в архиве.
– Ясно, вы ведь в совершенстве владеете способностью корректировать память людей? – Лицо Фила отразило полное изумление. – Если бы это было не так, вы бы не смогли так хорошо уживаться в больнице. – Вампир утвердительно кивнул. Тон девушки его насторожил. – Я хочу вас попросить. – Ал снова стала смотреть в свою кружку с кофе. – Мне необходимо, чтобы вы стерли из ее памяти полностью меня. – Она посмотрела прямо в глаза вампира.
– Хорошо, я выполню твою просьбу. Однако у меня есть условие.
– Какое?
– Я хочу задать тебе несколько вопросов.
Девушка смотрела на вампира, а в золотых глазах не читалось ни одной эмоции.
– Все зависит от того, какой характер носят ваши вопросы. Я не буду рассказывать о своем прошлом или же выдавать тайны ордена.
– Ну что ты. – Вампир примирительно улыбнулся. – О твоем прошлом пусть я и хочу узнать, но не буду лезть не в свое дело. Орден меня вообще не интересует. Скорее мои вопросы связанны с альдентохомо. И все что ты скажешь, останется между нами, даже этого – он указал на Эдрэна – можем выгнать.
– Чего, совсем офанарел Фил? – Глаза зеленого начали светиться тусклым светом. – Или мне тебе напомнить, что против меня ты бессилен.
– И это благородные создания, вампиры. – Ал устало потерла глаза. – Отношения передо мной выяснять только не надо. Пусть Эд остается. И на счет вопросов. – Девушка посмотрела в лице доктору. – Есть ограничения, если вопрос меня не устраивает, то пропускаем его без ответа, и вы можете задать пять вопросов. Вас это устраивает?
– Абсолютно. – Вампир улыбнулся, и облокотился на стол руками. – Ну, тогда не будем терять времени. На самом деле этот вопрос только возник после вашей странной просьбы, но он будет меня мучить, поэтому я его задам. Зачем вам полностью уничтожать воспоминания о себе у библиотекаря, я мог бы убрать из памяти только послание создателя
– Нет, так не пойдет. Если у нее останутся воспоминания обо мне, то она опять пострадает.
– Так вы все-таки не ненавидите людей?
– Нет, я их ненавижу. Просто эта старушка не обладает важной обо мне информацией. Мне не нужна ее кровь на моих руках. – Девушка допила кофе, и поставила кружку на стол. – Вы понимаете, что у вас осталось три вопроса из пяти? – Ал облокотилась на спинку и сложила руки на груди.
– Да, понимаю. – Фил широко улыбнулся, обнажив клыки. – Но мне интересна причина ваших поступков. Третий вопрос. У вас всегда глаза были золотые?
– Нет, они стали такими из-за вашего прихода в мир.
– Вы были у вампиров до того как попали в орден?
– Этот вопрос связан с моим прошлым, он вас не касается.
– Да, простите. – Вампир облокотился на спинку кресла. – Хм, еще два вопроса. Все альдентохомо не имеют чувств?
– Нет. Да и кто вам сказал, что у меня нет чувств? Я просто скрыла их. Это позволяет держать людей на определенной дистанции. – На лице девушки появилась злая усмешка. – Я ведь монстр, который должен пребывать в одиночестве, чтобы реки крови, которые питают чудовище, не затрагивали «союзничков».
Эдрэн очень внимательно следил за изменением глаз девушки, чтобы не пропустить ни одной эмоции, что в них отразится. Однако в них была пустота, а в сочетании с тем, что они начали светиться, и кровожадной усмешкой на лице, экзорцист стала выгладить угрожающе. Зеленоглазому вампиру это очень не нравилось. Фил также обратил на это свое внимание.
– Так ты, Ал, совсем одна?
– Нет. – Усмешка сползла с лица девушки, а глаза хоть и не перестали светиться, но приобрели более теплое выражение. – У меня есть напарник. Фил, остался последний вопрос, хорошо подумайте, что хотите спросить.
– Почему ты с нами общаешься? Экзорцистов учат без лишних вопросов уничтожать вампиров.
– Знаете, на самом деле причина весьма проста. Вот только связана она с моим прошлым. На этот вопрос я могу ответить лишь одно. – Девушка подняла голову вверх, на ее груди блеснул кулон, которого до этого Фил не замечал. – Я ненавижу людей, вампиров и эту войну. Я буду сражаться с теми, кого сама выберу, а не с теми на кого укажут. – Вампиры были ошарашены словами экзорциста. – Я могу быть свободна?
– Да. – Фил улыбнулся и встал, чтобы проводить гостей. – Я понимаю, что лимит моих вопросов закончился. И я и так задал на один вопрос больше. Однако я не могу не обратить внимания, что у вас очень красивый кулон на шее, но это ведь работа наших мастеров, а не человеческих?
Девушка, стоя в двери, обернулась на доктора вампира, и ее губы тронула легкая, почти неуловимая улыбка.
– Лимит вопросов закончился доктор Фил. И что мне мешает собирать трофеи с мертвых вампиров?
Молодые люди покинули кабинет, оставив обескураженного доктора посреди кабинета. Фил взялся за подбородок и вернулся в кресло.