Анимист
Шрифт:
Алекс снова опустил глаза, проглотив возражения. Директор продолжал:
– Нам нужна гарантия. Тебе понадобится колледж, чтобы научиться разделению. А мы не сделаем этого, пока долг не будет выплачен. Понимаешь?
– Но если мой аним умрет без разделения, я тоже умру! Тогда вы потеряете все…
– Мы решили рискнуть. Шансы очень неплохи. Уверен, ты понимаешь, что страх смерти – более сильная мотивация, чем некая хрупкая верность колледжу, из которого ты пытался сбежать при каждом удобном случае.
– Это негативное поощрение или позитивное
Директор невесело улыбнулся.
Связь между анимом и анимистом сильна, настолько сильна, что они чувствуют эмоции, переживания, удовольствие и боль друг друга. Две души – зверя и разумного существа – переплетались. Ослабить эту связь могло только разделение ; без соответствующего обучения, если один из пары умирал, второй получал ужасную, мучительную травму разума и духа, подобную зияющей физической ране. Счастливчики умирали мгновенно, следуя за своими анимами в сферы за пределами Офира. Некоторые жили еще какое-то время, если только кататонию и постоянные припадки можно считать жизнью.
– Уверен, господин, что смогу расплатиться с вами без всяких проблем, – сказал Алекс с большей убежденностью, чем чувствовал.
Рез бросила на него подозрительный взгляд и оскалила зубы, а директор вздохнул.
– Ты права, Рез, он что-то скрывает. Алекс попытался принять невинный вид.
– Давай-ка подумаем. Вероятно, что-то вроде: «Только бы сесть на корабль, и я не вернусь сюда», верно? Алекс опустил глаза.
– Я думал об этом, – произнес он спокойно. – В смысле, я знаю, что должен стать анимистом, но… я предпочел бы быть свободным.
– Алекс, – вздохнул Уэлсон. – Почему, по-твоему, мы купили тебя? Ты талантлив. Твой разум заметен в Офире, как маяк.
– Но разве я не могу просто не звать ? – жалобно спросил Алекс. – Разве я не могу стать… ну, может быть, дрессировщиком или чем-то таким?
– Как я сказал, ты очень заметен. Все наше обучение направлено только на усиление твоей чувствительности… – Тон директора стал суровым. – Ты можешь позвать и стать анимистом… или могут позвать тебя, и ты станешь чем-то другим. – Его взгляд был холоден. – И тогда ты никогда не будешь свободным. У силы всегда есть цена.
Алекс вздрогнул.
– Я так и думал…
– Не беспокойся, Алекс. – Уэлсон снова улыбнулся. – Уверен, у тебя не возникнет проблем с освобождением. Мы найдем тебе хорошую работу. Конечно, вид у тебя не слишком эффектный, но, уверен, ты найдешь хорошего, удачного анима, который усилит твои позиции. Ты ведь уже пробовал звать в наших угодьях?
– Нет, господин… Я думал, что сначала лучше проверить с вами.
– Да, верно. И спасибо, – добавил директор. – Ты не поверишь, сколь немногие соблюдают в этом этикет. Все эти студенты, что шляются вокруг маленьких тиргов, постоянно зовут. Мы просто не можем не слышать их. А одна девочка позвала в первый же день, как ее научили. И это сработало: она связала поросенка в свинарнике.
Он покачал головой.
– И что произошло? – спросил Алекс.
Он никогда не слышал об этом; кормовой скот колледжа направленно разводили с низким
– Она попыталась сохранить все в тайне, потому что знала, что звать так рано нельзя. Но конечно, мы узнали: поросенок пропал, девочка не ходила на занятия… мы нашли ее. Никто не наймет анимиста со свиньей! Мы стали бы посмешищем. А просто научить ее разделению, избавить от свиньи и отправить в поиск было рискованно: она могла просто устроиться где-то и работать только на себя. Она была очень похожа на тебя и очень возмущалась из-за этого… Так что, в конце концов, мы осуществили химраз.
– Что?
– Химраз, химическое разделение. Погрузили ее в кому при помощи наркотиков, заперли части разума, затронутые связыванием. Потом усыпили анима и привели ее в чувство; у разума был шанс оправиться, ведь шока от смерти не было. Потом она могла бы жить как ни в чем не бывало.
– И как же она жила?
– М-да… – Директор явно смутился. Рез положила голову на колено Уэлсона, и тот рассеянно погладил грубую шерсть. – Да, в общем, никак. Думаю… ну, другие студенты изводили ее. Был скандал: она, конечно, не хотела, чтобы убивали ее анима. Поросенок не страдал, и, знаешь, мы похоронили его честь по чести. Клянусь, его не зажарили. И мы заботились о ней, но… были шуточки. Ты ведь знаешь, какими бывают студенты…
Алекс кивнул. Любой, кто считает диких животных злыми, никогда не сталкивался с компанией девочек-подростков.
– М-да… она покончила с собой. – Директор опустил глаза. Рез посмотрела на него и успокаивающе помахала лапой. Уэлсон вздохнул и поднял голову. – Однако нет никакого смысла задерживаться на этой чепухе, не правда ли? Ну-ка позови.
– Что, сейчас? Здесь? – Алекс огляделся. На него презрительно смотрела пара старых коз, но других студентов поблизости не было.
– А почему бы нет? – Директор посмотрел вокруг, заметил взгляд Алекса. – Что? Ну, это тебе не грозит. Они почти твои ровесницы. Давай.
– M-м… я бы на самом деле предпочел… – начал Алекс.
– Ты не сможешь ускользнуть таким образом, – прервал директор. – Ты должен доказать, что можешь делать это, прежде чем мы отпустим тебя. А если ты полагаешь, что позже сможешь избежать этого… – Он покачал головой. – Когда Куша, моя первая анима, умерла, я чувствовал себя ужасно. И был уверен, что никогда больше не захочу снова пройти через это. Говорил, что больше не буду звать. А потом в один прекрасный день Миркошо принес этого грязного, оголодавшего щенка, которого он нашел и собирался отдать на кухню… Я взглянул и… – Директор щелкнул пальцами. – Вот так. Это была Грязнуля, коричневая собака на фреске у меня в кабинете.
– Я-то думал, почему вы назвали ее так. – Алекс невольно улыбнулся.
– Вот так. Таковы мы все, Алекс. Даже без обучения ты анимист в душе. Колледж – это семья. Иногда мы суровы, но ведь и твоя настоящая семья была не намного лучше? – Алекс покачал головой. – Ну же, Алекс, зови, а потом ты волен идти. Во всяком случае, пока.
Он закрыл глаза.
Алекс вздохнул. Потом сел и прислонился к стене.
– Я никогда этого не делал, – предупредил он. – И не знаю…