Англичанин
Шрифт:
– Слышал я об этой службе. Да ведь он просто отбирал детей у их родителей за неуплату налогов!
– Может и так, но большинство это устраивало. Ведь с человека полностью снимались налоги.
– Но никогда не увидеть своего ребенка…
– А с чего ты взял, что те, кто отдали своих детей, никогда больше их не видели? Детей ведь не забирали в рабство. Они вольны ходить, куда им вздумается, например, навещать своих родных и близких. Но со службы, конечно, уйти нельзя. Да никто и не хочет, насколько я поняла. Тут тебе и бесплатный кров,
– Что-то уж слишком радужную картину обрисовала тебе эта портниха. Я вот, например, другое слышал. Что ты скажешь на то, что Фурнье красивых девушек брал в придворные дамы, а одну из них, самую строптивую, которая не захотела ему подчиняться, казнил? И таких случаев было не мало.
– Я и не говорю, что Фурнье был хорошим человеком. Знаю на собственном опыте. Но у моих деда с бабкой и в мыслях не было убивать Фурнье. Наоборот, они мне объясняли, как хорошо было бы у него служить. Я сейчас не об этом. Мы же хотим узнать, кто убил Фурнье. Так вот, я пришла к выводу, что это кто-то из его же окружения.
– Почему ты так думаешь? Насколько я понял из разговоров, дворяне очень его любили и совсем не рады его смерти. Им перепадало много от налогов взимаемых с бедняков. И они, кстати, бедняки, последнее время были недовольны величиной налогов. У меня сложилось такое впечатление, что крестьяне подозревают дворян, а те их. Но никто в открытую об этом не говорит, все только и твердят, что это могли сделать лишь не местные. Такое ощущение, что дворяне вздохнули с облегчением, когда в убийстве обвинили каких-то заезжих. А крестьяне уверены, что это сделал кто-то из местных. Кстати, нас с тобой считают колдунами.
Мария громко рассмеялась:
– Что только о нас не думали! Помнишь, как нас тоже приняли за ведьму и колдуна в тихой маленькой английской деревушке? Все тогда думали, что мы похищаем детей и съедаем их, вроде как продлеваем молодость. Смеху было! Пока на нас не открыли настоящую охоту, прямо как здесь. Только там нам никто не помогал, но у нас хотя бы были кольца.
– Да, всякие у нас были ситуации, но такая как эта, – я покачал головой, – меня только одно радует, что скоро мы все узнаем. Именно здесь все началось, и я не упущу свой шанс.
– Было бы у нас времени было побольше, а так приходиться только думать о том, как бы отсюда выбраться. Но сейчас не об этом. Дворяне думают одно, крестьяне – другое. Но все это не имеет значение. Я тебе сейчас говорю об окружении мсье Фурнье, то есть о тех людях, которые живут в замке.
– Но почему ты так думаешь? Ведь его убили ночью, любой мог бы это сделать.
– Любой, да не любой. Не думаю, что простые люди, даже дворяне, могли знать о его передвижениях, – я попытался возразить, но Мария не дала, – это потом уже всем становится все известно. И потом, я тебе еще не сказала самого главного. У Фурнье была жена, которая пропала накануне его смерти.
– Я знаю об этом, как и том, что убийство связано с ней.
– Так что ты мне тут голову морочишь?
– Потому что надо просчитывать все варианты. А то мы решим, что убийца может быть только в замке и зайдем в тупик. Надо учитывать все. Так что тебе рассказали о жене господина Фурнье?
– То, что она очень красивая, но никто не видел ее лица, и что вроде как она не местная. Но Франсуаз сказала мне по «секрету», что многие думают, будто жена Фурнье была местной простолюдинкой. Поэтому-то мсье Фурнье и выдумал историю о том, что его жена из далекой страны, и ей нельзя показывать лицо.
– А Франсуаз случайно не знает, кто она такая?
– К сожалению, нет, никто не знает. Ведь она не показывала своего лица. Кстати, можешь себе представить, что ты меня забрал отсюда два дня назад! Представляешь! Мне Франсуаз рассказала, будто бы у некой старой четы недавно забрали внучку. Они не сильно горевали, но она-то, Франсуаз, знала, как им было тяжело, – Мария усмехнулась.
Дверь скрипнула и в комнату, пятясь задом, вошла та же женщина, что приносила мне куриный бульон. На этот раз в руках она держала огромный поднос, уставленный всевозможными булочками и пирожными. В комнате повеяло ароматным чаем из большого чайника на подносе. И как она все это унесла?
– Прошу вас мадам, мсье, – сказала она, устанавливая поднос на столик возле моей кровати, – угощайтесь, особенно вы мсье, вам надо набираться сил, – она склонилась и ушла.
У Марии заблестели глаза, и губы начали растягиваться в улыбку.
– Смейся, сколько хочешь, – я попытался сделать оскорбленный вид, но у меня это не получилось, и, не выдержав, мы вместе рассмеялись.
– Просто непривычно видеть тебя больным, да еще чтоб и хлопотали вокруг тебя, – улыбнулась Мария. – А как это случилось?
– Кто-то знает, что мы здесь, во всяком случае, что я здесь.
– Я даже подозреваю, кто это.
– Может и Лаура, – кивнул я, – ну уж очень все странно. Мне передали записку с пожеланием увидеться в церкви. Я пришел, а там мне на ухо шепнули, мол, ничего не предпринимайте и скоро будете дома.
– А ты успел увидеть, кто это был?
– К сожалению нет. Я быстро обернулся, но сзади никого не обнаружил. Впрочем, в церкви было полно людей, так что этому человеку ничего не стоило затеряться в толпе. Еще какой-то рыжий мужик обманул меня.
– У него случайно нет такого большого носа?
– Есть и шевелюра пышная такая, а костюм весь в заплатках.
– Точно! А работает он на какого-то художника, не помню его имени, но он еще не известный, не то, что Лорнье, как сказал мне рыжий.
– Вот в этом и обман. Мне он представился помощником башмачника, и как я уже выяснил, это оказалось неправдой.
– Не может быть! Мне он представился как Повалье, а тебе, какое имя назвал?
– Тоже Повалье.
– Так может его и на самом деле зовут Повалье? Вдруг он мне правду про себя рассказал? Зачем только тебя обманул?