Ангелы
Шрифт:
– О боже, что ж мне делать? Я же ничего не знаю! – сзади меня раздался голос.
Это была Мелиша Ритот – одна из самых красивых девушек университета и в то же время не самая умная. Я скосил глаза и увидел ее с подругой. Они стояли и очень громко обсуждали, что им делать и как дальше жить.
– Ну ты, как всегда, похлопаешь глазками и у тебя все будет! – ответила ей подруга.
– Да? Это Трокосто, старый зоофил! Я уже давно заметила, что женский пол его не возбуждает!
Волей неволей, я перестал любоваться почерком Розы и начал слушать идиотски составленные предложения за спиной. Мелишу порой
Таких девушек мой разум не воспринимал как девушек, так, кусок плоти для удовлетворения плотских утех, при этом у этой сучки обязательно должен быть чем-то закрыт рот. В противном случае она может открыть его в процессе и после этого опустится все, что может и не может.
Мелиша – эталон мужских страданий и желаний…самая настоящая проститутка, ни мало, ни много, не уважающая и не ценящая себя. Эта красивая барби ходила с задранным носом, влюбленная в себя по уши, смотрела на других девчонок, как на унитазную сидушку… Ее трахнул мой брат! Мой брат трахнул самую дорогую барби в гнилом университете совершено бесплатно. А это о чем говорит? Ее ноги раздвигались как по взмаху волшебной палочки перед каждым желающим, но которого она желала, иначе бы ничего не вышло.
Мелиша – боль мужской части, зависть женской, и ничто в моих глазах.
– Пять человек заходят, остальные продолжают молиться! – из-за двери показался предовольный Трокосто и тут же скрылся за ней.
Вот этого мудака мне меньше всего хотелось видеть, но здесь я не мог осуществить свое желание. Схватив Розу, я поволок ее к дверям кабинета: первым идти лучше, я был уверен в этом.
– Подожди, Гавриил, подожди! – пищала Роза за моей спиной. – Я еще не все повторила!
– Тебе это не к чему! Все равно больше, чем положено, в голову не вобьешь!
– Здравствуйте мистер Прей и мисс Фреч! – протянул загробным голосом Трокосто и улыбнулся, как нарисованное солнце цветом детской неожиданности. – Мистер Прей, боюсь, Вам придется отпустить мисс Фреч, так как сидеть вы будете в разных рядах. Отпустите ее, отпустите!
«Скот» – первая моя мысль. По его смирено-довольному лицу я понял, что нам, мягко говоря, будет не совсем приятно. Полулысый говнюк трахал прямо на наших глазах надежду поизмываться над нашими мозгами и нервами. И самое ужасное, что надежде нравилось, как ее трахают, что совсем не нравилось мне. Я даже не знаю, заметила ли Роза большую жопу, повисшую над нашими головами.
С нами было еще три человека: Лиос Нэйкэйч, Клейс Лерта и всеми любимый староста – Серж Сток. Каким чудом он затесался в ряды отважных батанов, всегда идущих везде первыми, имея в запасе несколько жизней, от саперов, я не знал. Да и какое мне было дело? Не наплевать ли мне должно было на это? Я просто понял, что Трокосто собирается распотрошить и грохнуть нас морально. Он готовился к групповому сношению с моим много страдальческим мозгом.
Нас рассадили настолько далеко друг от друга, что мне южный и северный полюса показались ближе. Трокосто подошел ко мне с кипой мелких листков и навис над партой. На его ужасном лице застыла
– Мистер Прей – протянул он и прищурил глаза.
Честное слово, я думал, он сейчас замурчит, настолько у него была хитрая рожа.
– Да? – улыбнулся я в ответ.
– Ваше имя? – любезно спросил он, покачиваясь около моей парты, как испорченный метроном.
– Гавриил, сэр! – не задумываясь, ответил я, сделав невинный взгляд. – Думаете, что кто-то один из нас будет сдавать все экзамены?
– Все возможно, мистер Прей! – улыбнулся Трокосто. – В моей жизни уже бывали близнецы. Я видел, на что они способны, когда хорошо понимают друг друга, как они могут сотрудничать, что пока тяжело сказать о Вас с братом. Хотя, все равно, Вы можете разыграть меня!
– Нет, профессор, не можем! – улыбнулся я. – Дело даже не в том, что мы не всегда находим общий язык с братом. Дело в том, что ни один из нас не является батаном, поэтому меняться с ним местами – затея не из лучших. Толку – ноль!
– Ну что ж, мистер Прей, в любом случае, я должен был уточнить! Тяните билет! – Трокосто развернул передо мной веер из экзаменационных билетов.
Не глядя я вытащил бумажную ленту:
«1. Разновидности Лжи
2. Определение реальности»
Вот такую херню я прочитал на бумажке. Я сглотнул и поднял глаза на улыбающегося профессора.
– Номер билета? – спросил он так, словно я сидел у следователя и давал важные показания.
– Четвертый, профессор! – уже без особого веселья сообщил я.
С грустью я взял ручку в руки и уткнулся в самый красивый белый лист, лежащий передо мной. Стоит ли говорить, что знал я немного не то, что было в билете?
Вот, я смело пережил самый жуткий момент на сессии: ведь практически все студенты нервничают в день экзамена до тех пор, пока не вытащат свой «счастливый» билет. Дальше обычно может быть две реакции: продолжать нервничать, так как написанные в билете предложения, составлены из слов, которые не несут в себе должной смысловой нагрузки (хотя, черт возьми, должны бы) или расслабиться, найдя в этих предложениях хоть какой-то сраный смысл. Я начал немного нервничать, ибо смысла я не мог найти. В тот момент мне было проще найти хренов смысл в человеческой жизни и мозгах, но не в билете.
– Сорок минут, Гавриил, дальше Вы идете отвечать первым! – заявил Трокосто, стоя над моей душой и уже по моим выпученным глазам он все понял, что, судя по всему, сейчас будет весело.
– Удачи! – глумливо шепнул он и пошел к следующему «счастливчику».
Я нервничал, нервничал и нервничал. «Разновидности лжи». Я нервничал. «Определение реальности». Я продолжал нервничать. «Разновидности лжи». «Определение реальности». Я нервничал. Внезапно в моей голове понесли яркие вспышки с воспоминаниями, где Трокосто, как в реальности давал свои лекции. Я нервничал. «…Ложь имеет несколько форм. Мы отходим от научных столетней давности определений и углубляемся в жизнь…». «Определение реальности». Я улыбался и нервничал. Я вспомнил. Я…вспомнил.