Ангелы
Шрифт:
– Не надо подробностей, мама, – взмолилась Элен.
В конце концов нам с Гарвом просто не оставили выбора. У нас не было сил противостоять всеобщим уговорам. Да и сама идея на неделю вырваться из обыденной жизни была слишком привлекательна, чтобы кочевряжиться.
Мы поехали на Сент-Люсию. [16] Нас поразили фотографии серебристых пальм, белоснежного рассыпчатого песка, обжигающего желтого солнца и коктейлей в бадейках размером с добрый аквариум. Но мы проделали этот путь лишь для того, чтобы обнаружить, что за три дня
16
Сент-Люсия – государство и остров в Карибском море, входящий в состав Малых Антильских островов.
Но выше всяческих похвал была позиция сотрудников отеля по поводу пропажи моей сумки. Как я ни старалась убедить их, что хочу получить свои вещи немедленно, они и ухом не вели. Каждое утро и каждый вечер мы с Гарвом с пристрастием допрашивали их, где же моя разнесчастная сумка. Но никто и никогда ничего толком сказать не мог.
– Они тут ползают как сонные мухи, – пожаловалась я.
– Сонные мухи? – мрачно переспросил Гарв. – Они считают, что мы, ирландцы, вкалываем так же, как японцы.
На пятый день, когда мы вновь показались у стойки администратора, ситуация достигла пика. Хотя мы рассказывали о пропаже сумки Флойду каждое утро вот уже четыре дня, Гарву пришлось объяснять все заново.
Флойд вяло нажал пару кнопочек на компьютере и уставился на экран. Я выгнула шею, чтобы тоже взглянуть на монитор, так как меня терзали смутные сомнения, что компьютер даже не включен.
– Завтра, – медленно сказал Флойд.
– Но вы это говорили вчера, – сказала я сквозь зубы. – И позавчера.
Я подумала о бедном Гарве, которому вечером снова придется стирать мою футболку и шорты в раковине, а мне – надевать их прямо влажными. При этом все местные модницы будут хихикать надо мной. А потом я вспомнила свою сумку, полную роскошных разноцветных бикини, цветастых сарафанчиков. Еще ужаснее – там были мои новые, ни разу не надеванные сандалии. Меня практически охватила истерика. Даже сейчас при мысли об этих сандалиях у меня сводит от обиды живот. Не потому, что я туфлеманка (моя первая и единственная любовь – сумочки), а потому, что Гарв с таким трудом добыл их для меня. Я увидела их в каком-то магазине в центре города за неделю до отъезда. И даже примерила и готова была купить. Но тут в магазин зашла девушка с малышом.
Совсем маленький ребенок, новорожденный. Он хотел спать, и его нежные реснички время от времени смыкались, а крошечные белоснежные ручонки сжимались в кулачки.
Мне пришлось ретироваться. Я не преувеличиваю, мне пришлось уйти, иначе я потеряла бы самообладание и снова разрыдалась, а потом было бы сложно остановиться.
Уже дома я поплакалась Гарву.
– Это не только из-за ребенка. Я знаю, это глупо, но я и из-за
Я была на краю сильнейшей истерики.
– Я достану тебе их, – предложил Гарв, желваки ритмично задвигались. – Где они продавались?
– Не надо, все в порядке.
Все равно я не могла вспомнить, в каком именно магазине я их видела, помнила только, что на Грэфтон-стрит. Следующее, что я увидела – Гарв кладет передо мной блокнотик:
– Нарисуй их. Напиши цвет, размер, все, что знаешь про них.
Я попыталась отговорить его от этой затеи, но он не сдался. И мне стало только хуже. Это был знак, что все очень плохо, и мы уже переступили грань, раз Гарв прибегает к таким экстремальным мерам, чтобы попытаться порадовать меня.
Словно частный детектив, мой муж рыскал по центру Дублина, вооружившись только схематическим изображением сандалий. Он заходил в один обувной за другим со свернутым листочком бумаги и спрашивал всех:
– Вы видели эти туфли?
Он попробовал «Цепер», там их не было, но продавцы посоветовали зайти в «Фицпатрик». Там тоже сандалий не видели и отправили Гарва в «Кларкс». Но он возразил, что я бы не пошла туда, так как там обувь слишком практичная. Тогда ему порекомендовали отправиться в «Джеззи», где продавцы пытались всучить ему пару сандалий, у которых был слишком низкий каблук и отсутствовала рифленая подошва. Своим умом Гарв додумался осмотреть «Коркис». Хотя тамошний персонал не смог ему помочь, зато их клиентка, обувная маньячка, краем уха услышала разговор и заявила, что такие сандалии есть в «Карл Скарпа». И, разумеется, там желанные сандалии и были найдены.
– Надеюсь, что они подойдут, – сказал Гарв, добравшись до дома и открывая сумку.
– Конечно подойдут. – Я готова была при необходимости отрезать пальцы ног, если размерчик не тот.
Я ужаснулась, сколько беспокойства доставили ему мои сандалии, особенно, если учесть, что я этого не заслуживаю. Поэтому просто невозможно было признаться, что что-то не так.
Он продемонстрировал мне свою добычу.
– Они?
Я кивнула.
– Твои волшебные красные башмачки. – Гарв отдал мне сандалии.
И хотя они не были ни красными (скорее голубыми), ни башмачками, я надела их и стукнула каблучками друг о друга три раза, как Дороти в «Волшебнике страны Оз», и сказала:
– В гостях хорошо, а дома лучше. Правда. Тотошка?
Мы крепко обнялись. И я подумала на секунду, что все может наладиться. Как странно, не правда ли, что хорошие воспоминания могут причинить больше боли, чем память о нанесенных обидах?
Тем временем Флойду было плевать, куда делась сумка с моими сандалиями и всем остальным.
– Ну, где же она? – взмолилась я. – Она потерялась уже почти неделю назад.
Флойд одарил меня ослепительной улыбкой. Такой широкой, что ему в рот можно было запихать целую дыню.
– Расслабьтесь, мадам!
Может, при других обстоятельствах я бы и расслабилась. Если бы нормально спала предыдущие месяцы. Если бы мои нервы не были натянуты как струны. Если бы я не возлагала столько надежд на эту поездку. И я услышала собственный крик:
– Нет, я, мать твою, не собираюсь расслабляться!